– Жизнь полна неожиданностей! – с воодушевлением продолжал Ипполит. – И это прекрасно! Разве может быть ожидаемое, запланированное, запрограммированное счастье? Мы скучно живем! В нас не хватает авантюризма! Мы разучились влезать в окна к любимым женщинам. Мы разучились делать большие, хорошие глупости! – Тут он поморщился. – Какая гадость эта ваша заливная рыба!.. На будущий год я обязательно пойду в баню.
– Зачем же ждать целый год? – пошутил Лукашин, но в голосе его была тревога. Он не мог не заметить, что с приходом Ипполита Надя как-то изменилась.
– Правильно! – Ипполит поднялся от стола и направился к выходу. Затем неожиданно свернул в сторону, зашел в ванную и открыл кран.
Надя и Лукашин, которые оставались в комнате, прислушались.
– Кажется, он пустил воду! – сказала Надя. – А зачем?
Лукашин кинулся к ванной и испуганно позвал:
– Надя, скорей!
Надя тоже прибежала к ванной и увидела, что… Ипполит в пальто и в шапке стоит под душем. Он намылил губку и тер ею рукав.
– Ты с ума сошел! – закричала Надя. – Вылезай немедленно!
– И не подумаю! – отказался Ипполит.
– Вы бы хоть шапку сняли! – робко посоветовал Лукашин.
– Мне и так хорошо! – отрезал Ипполит. – А ты бы уж лучше молчал.
– Я тебя умоляю, вылези! – Надя чуть не плакала.
– Красивая романтическая история! – продолжал мыться Ипполит. – Ой, тепленькая пошла… Под Новый год человек идет в баню. Это его прекрасно характеризует. В бане он надирается по случаю женитьбы… Это тоже в его пользу. Потом его, как чучело, кладут в самолет – и вот герой в другом городе. Но он этого не замечает, он человек больших масштабов… – Ипполит протянул Лукашину мочалку. – Женя, потри мне спину! Не хочешь – как хочешь! – Он выключил воду. – Да, тут, значит, ему подворачивается другая женщина. Он человек высоких моральных устоев.
Ипполит снял шапку и выкрутил ее, отжимая воду.
– Прошу вас, перестаньте! – тихо попросил Лукашин, но смотрел он не на Ипполита, а на Надю.
Ипполит вылез из ванной, стащил с себя ботинок, вылил из него воду, потом проделал то же самое с другим ботинком.
– На правду не надо обижаться, даже если она горькая! Надя, все это блажь и дурь! – серьезно сказал Ипполит. В голосе его звучала горечь. – За такой короткий срок старое разрушить можно, вот новое создать нельзя! Завтра наступит похмелье и пустота. Конец новогодней ночи!
Оставляя на полу влажные следы, Ипполит направился к выходу.
– И вы оба знаете, что я прав! Надя, ты еще вспомнишь про Ипполита!
– Ты куда? – испугалась Надя. – Простудишься!
Лукашин попытался загородить Ипполиту дорогу:
– Не смейте выходить на улицу! Вы обледенеете!
– Пустите меня! Уберите руки! – потребовал Ипполит. – Может быть, я хочу простудиться и умереть!
С этими словами он покинул квартиру.
Наступила напряженная тишина. Надя заговорила первой:
– Боже мой! Как я устала! Какая сумасшедшая ночь!
– Если он придет в следующий раз, – сказал Лукашин, имея в виду Ипполита, – то подожжет дом, а по-честному – он хороший парень.
– Его очень жалко… – задумчиво протянула Надя. – Но главное, он ведь сейчас сказал нам то, что мы сами не решаемся сказать друг другу…
– Надя, опомнись!
– Именно это со мной и происходит! – грустно ответила Надя.
Внезапно отворилась дверь. Лукашин и Надя порывисто обернулись. Но это возвратилась Ольга Николаевна.
– У Любы спать ложатся, а на лестнице холодно… – Она с подозрением оглядела Лукашина и Надю. – Это вы Ипполита окатили? Он шел весь мокрый…
– Никто его не обливал! – возразил Лукашин. – Это он мокрый от слез…
– Обидели хорошего человека! – с укором произнесла Ольга Николаевна и направилась к себе.
Теперь, после ухода мамы, в комнате снова воцарилось неловкое молчание.
И снова Надя заговорила первой:
– Ну что ж, тебе пора!..
– Но самолеты ведь летят через каждые полчаса…
– Полчаса ничего не спасут.
– Нелепость какая-то, просто глупость!.. – Лукашин понимал, что сделать уже ничего нельзя, и все-таки пытался бороться с неизбежным. – Потом мы себе этого не простим всю жизнь!
– Надо уметь сдерживать чувства! – усмехнулась Надя.
– А зачем их сдерживать? Не слишком ли часто мы сдерживаемся? – печально сказал Лукашин.
А Надя снова сняла со стены гитару и встала около окна, за которым белело первое утро нового года.
– Пойми, Ипполит ведь где-то прав. Мы немножко сошли с ума. Но новогодняя ночь кончилась, и все становится на свои места…
Надя взяла на гитаре несколько аккордов и запела нежно и печально:
Лукашин невесело смотрел в окно.
– Уже утро… У меня такое ощущение, будто за эту ночь мы прожили целую жизнь…
Надя тоже взглянула в окно.
