Небо слегка посветлело, когда Надя вернулась к дому.
Она подняла голову, взглянула на свое окно, ярко освещенное, и вбежала в подъезд.
На последних словах песни входная дверь отворилась – Надя вошла в квартиру.
– Мама! – удивленно спросила Надя. – Почему ты сидишь в коридоре?
– Сторожу преступника! – гордо ответила мать. – А он меня песнями развлекает.
– Преступник – это я! – подал голос Лукашин.
Надя устало сняла шубку.
– Мама, давай отпустим его на свободу!
Ольга Николаевна слезла со стула и отодвинула его, позволив Наде пройти в комнату.
– Замерзла? – заботливо спросил Лукашин.
– Нет, я на такси ездила!
Ольга Николаевна внимательно следила за происходящим.
– Куда ты ездила? – настороженно спросил Лукашин.
Надя раскрыла сумочку.
– Достала тебе билет на утренний поезд!
– Большое тебе спасибо! – Лукашин взял билет и поглядел на свет, изучая цифры компостера. – Ты правильно поступила! Ты меня выручила! Я бесконечно тронут! Я тебе несказанно признателен! Ты избавила меня от нудного стояния в очереди! Нижняя полка! У меня нет слов! И хотя у меня небольшая зарплата…
Тут Лукашин открыл форточку и… выбросил билет.
Ольга Николаевна мгновенно оценила ситуацию:
– Пойду-ка я к Любе продолжать встречать Новый год!
– Огромное вам спасибо! – поблагодарил Лукашин. Вспомнил вчерашнюю сцену у себя в московской квартире и добавил: – Вы замечательная мама!
Уже уходя, Ольга Николаевна пошутила:
– Смотри, Надежда, чтобы к моему возвращению здесь не завелся кто-нибудь третий!
– Не беспокойтесь! – твердо пообещал Лукашин. – Я этого не допущу!
Ольга Николаевна улыбнулась и ушла.
– Если ты помнишь, я обещала тебе вернуться с фотографией Ипполита. – Надя достала ее из сумки и водрузила на прежнее место.
Лукашин немедленно схватил фотографию и… разорвал ее.
– Ай-яй-яй! – приговаривал он при этом. – Какая жалость! Какой ужас! Какие мелкие кусочки!
– Ты авантюрист! – в бешенстве закричала Надя.
– Конечно… – улыбнулся Лукашин.
– Бандит! – негодовала Надя.
– Конечно… – И Лукашин попытался обнять Надю.
Надя забарабанила по его груди кулаками.
– Ты бесстыжий нахал! – сопротивлялась Надя.
– Конечно! – согласился Лукашин.
– Варвар! – Ярость Нади вдруг куда-то улетучилась.
– Ну конечно! – Лукашин прижимал Надю к себе.
– Ты алкоголик! – слабея, проговорила Надя.
– Ну конечно! – шел к цели Лукашин.
– Ты обалдуй! – ласково сказала Надя.
– Да-да-да… – балдея от близости любимой, бормотал он.
– Ты знаешь кто? – прошептала Надя.
Но Лукашин уже целовал ее.
И сразу, как нарочно, раздался звонок в дверь.
– Не будем открывать! – попросил Лукашин. – Нас нет дома!
Снова звонок.
– Кто бы это ни был – мы не откроем!
Снова звонок.
– Странные люди! – Это уже говорила Надя. – Раз мы не открываем, значит нас нет!
– А если мы дома и не открываем, значит мы не хотим никого видеть!
Теперь они стояли обнявшись и не двигаясь, ожидая следующего звонка.
И когда он прозвучал, Лукашин воскликнул:
– Какая бестактность!
А Надя поддержала его:
– И какая невоспитанность!
Теперь звонили не переставая.
– Ну, это уже хулиганство! – взъерепенился Лукашин.
– Раз так, мы назло не откроем! – сказала Надя.
– Будем мужественны! Пошла игра – у кого крепче нервы!
Кому-то надоело звонить, и теперь он стучал в дверь и ногами и кулаками.
– Что они, рехнулись? – нервно сказала Надя.
– Надя, я тебя умоляю, не поддавайся панике! – призвал Лукашин.
– Придется открыть! – Надя высвободилась из объятий. – Иначе выломают дверь!
– Это сделаю я! – угрожающе сказал Лукашин.
Они вдвоем направились к выходу.
– Женя, держи себя в руках!
Вдвоем открыли. В двери покачивался сияющий Ипполит. Его радость была явно алкогольного происхождения.
– Ребята! Это я ломаю дверь!
В пальто и меховой шапке, заломленной набекрень, он проследовал в комнату.
– Я пришел пожелать вам счастья! Я голодный как зверь!
Ипполит сразу налег на еду.
– Я в первый раз вижу тебя в таком виде… – робко сказала Надя, а Лукашин растерянно молчал.
– А я на самом деле первый раз в таком виде… – все так же весело отозвался Ипполит. – Шел по улице малютка, посинел и весь продрог… Это я про себя… – Он приподнял ногу. – Ботиночки у меня на тонкой подошве. Вот он, – Ипполит показал на Лукашина, – знает. Но хорошие люди подобрали меня, приютили, обогрели…
– Это заметно! – вставил Лукашин.
