– Ты подними билет. Я думаю, его можно найти…
– Нет, поездом не поеду! – отказался Лукашин. – Семь часов трястись…
Он взял со стола пятнадцать рублей, положил в карман.
– Ты, пожалуйста, вспоминай обо мне! – тихо попросила Надя.
– И ты… – попросил Лукашин.
– Иди, Женя, иди! – Надя боялась самой себя.
– Можно, я тебя поцелую на прощанье?
– Не надо, Женя, пожалуйста… Очень тебя прошу…
– Давай посидим перед дорогой! – предложил Лукашин.
Они сели в отдалении друг от друга. Помолчали, как и положено. А потом Лукашин виновато признался:
– Я украл твою фотографию.
– Мне приятно, что у тебя останется моя фотография…
Лукашина вдруг осенило:
– А если нелетная погода? Можно, я вернусь?
– Нет, нет… – покачала головой Надя. – Тогда уезжай поездом.
– Ну ладно, я пошел!
Лукашин резко поднялся. Схватил в коридоре пальто. Потом остановился, надеясь, что его, может быть, вернут.
Надя сидела как каменная.
Лукашин быстро вышел на лестницу.
Надя было поднялась ему вслед, но потом сдержала себя и снова села…
…В зале ожидания аэропорта прервалась музыка, которую транслировали по радио, и хриплый голос произнес:
– К сведению пассажиров, вылетающих в Красноярск: в связи с нелетной погодой вылет откладывается…
Знакомый пассажир в красном кресле даже не вздохнул, только затравленно поглядел на репродуктор.
– Привет! – окликнул его Лукашин. – Все сидите?
– Лежать здесь негде! – ответил несчастный путешественник. – А вы обратно улетаете?
– Увы… – вздохнул Лукашин. – Где же Новый год встречали, в ресторане?
– Конечно нет. Там надо было заранее заказывать столик. Так и встречал, в красном кресле…
По радио объявили:
– Пассажиров, вылетающих на Москву рейсом двести сорок вторым, просят пройти на посадку…
Лукашин засуетился:
– Нет ли у вас двух копеек?
– Этой суммой я располагаю… – Пассажир достал монетку и протянул Лукашину. – Не могу сказать, чтобы у вас был счастливый вид…
– Спасибо… – Лукашин кинулся к автомату.
В квартире у Нади зазвонил телефон.
Надя, конечно же, слышала звонок, но не снимала трубку.
В автоматной будке Лукашин все еще надеялся, что трубку снимут.
Надя грустно слушала протяжные звонки…
Наконец телефон смолк…
Торопился самолет из Ленинграда в Москву.
В самолете летел Лукашин. И казалось ему, что он слышит Надин голос:
С аэродрома Лукашин ехал в рейсовом автобусе. Ему досталось место у окна, он привалился к нему плечом и безучастно смотрел на перелески, на поля, – их вытеснили потом ряды домов, одинаковых, как граненые стаканы…
И снова звучал Надин голос. Будто Надя была где-то рядом.
Вскоре после того, как автобус пересек кольцевую дорогу, Лукашин вышел. И на него накинулась метель. Под ветром и снегом он шел сквозь пустой елочный базар, мимо запертых киосков, а метель играла воздушными шарами и сердито рвала бумажные гирлянды.
И снова ответил Надин голос. Это было как наваждение.
Лукашин все еще шел, избитый метелью, ежась от холода и от горя.
