— Надеюсь, против зала «Интуриста» вы возражать не станете?
Вера угадала. Платон нисколько не возражал.
В зале для иностранцев было хорошо: чисто, светло, уютно и тихо.
— Как живешь, Марина? Что-то я тебя давно не видела!
Марина повернула к Вере сияющее лицо:
— Ой, замоталась совсем. Замуж выхожу! В следующий четверг — свадьба. Придешь?
— Если пригласишь! Значит, жениха выбрала…
— Ой, не решила еще! — захихикала Марина.
— Как же так? — изумился Платон.
— А вот так… Женихов у меня сейчас двое. Петя… он лучше зарабатывает, но зашибает сильно, Митя же меньше получает, но зато и меньше пьет. Живут они в разных районах. Вот я и подала заявления в два разных загса.
— Совсем непьющего не удалось сыскать? — посочувствовал Платон.
— Где его сегодня найдешь… — сокрушенно сказала Марина. — Представляешь, Вер, две свадьбы — и обе на четверг!
— Только у нас такое бывает, — подхватила Вера и перешла к делу: — Марина! Вот при мне человек — я его так подкузьмила. Его паспорт в Москву случайно отправила, ташкентским поездом. А ни в какую гостиницу без паспорта не пускают. Вообще-то он пианист. — И для убедительности Вера добавила: — Лауреат музыкальных конкурсов!
— В том числе и международных! — заискивающе вставил Платон. Он устал, здесь ему явно понравилось, и он хотел произвести выгодное впечатление. Но…
— Лауреатов у нас как собак нерезаных! — дала отпор Марина. — Сюда допускаются только иностранцы. Если узнают, что я впустила кого из наших…
— У тебя же пусто!
— Ну и что? Нет, Вера. Я как эту должность свою добывала — вспоминать не хочется…
— Помещение ведь простаивает, а человеку податься некуда. Марина, я к тебе никогда не обращалась.
— А если приедет какой-нибудь японец или голландец? — в упор спросила Марина.
— А он — что? — Вера ткнула пальцем в Платона. — Не человек, что ли?
— Я заплачу! — пообещал Платон.
— Во-первых, у нас бесплатно, — проинформировала хранительница покоев и покоя, — во-вторых, у вас — деньги, а у них — валюта!
— Что же такое у нас творится! — не выдержала и возмутилась Вера. — Чтобы нашему человеку, у себя дома…
— Пойдемте, Вера! Не распаляйтесь! — потянул ее за руку Платон.
— Нет, я сейчас распалюсь вовсю!
— Чего ты шумишь! — перебила Марина. — Это же наше традиционное гостеприимство!
— Какое там гостеприимство! — зашлась Вера. — Из-за этой самой валюты подхалимничаем перед любым вшивым иностранцем! Противно!
— Вера, не унижайтесь! — тянул свое Платон.
— Это во мне патриотизм бушует! — не успокаивалась Вера.
— Я-то при чем? — жалобно заныла Марина. — На свадьбу-то придешь?
— Приду! Куда я денусь…
Вера и Платон понуро направились к двери.
Они закрыли за собой дверь и вышли на перрон.
— Теперь куда меня сунете? В камеру хранения?
— Как вы мне надоели! — сердито отрезала Вера. — Я за городом живу. У меня вот-вот уйдет последний автобус.
— Нет уж, это вы мне осточертели! — взвился Платон. — Все мои несчастья — из-за вас!
— Ну да, конечно, — кивнула Вера. — И человек погиб — тоже из-за меня.
— Это уже жестоко! — тихо сказал Платон и пошел куда-то в сторону.
Вера растерянно посмотрела ему вслед, потом бросилась догонять.
— Не сердитесь. Это у меня случайно вырвалось, — и улыбнулась. — Есть еще несколько минут и одна последняя надежда, чтобы вы не мучились на жесткой скамейке в зале ожидания.
— Это что же такое?
— Милиция. Только вы не подумайте… Просто у меня там друг работает… Да вы его знаете… Николаша. Тот, что с протоколом…
— Мысль удачная! — поддержал Платон. — Там уж меня никто не найдет.
…В вокзальном отделении милиции, куда заявились Вера и Платон, дежурный лейтенант допрашивал задержанного хулигана. У милиционера вид был измученный, а у хулигана, несмотря на синяки, — довольно бодрый. Лейтенант знаком попросил вошедших подождать и строго поглядел на задержанного.
— Синяк у вас откуда?
— Это столб об меня ударился! — Хулиган оставался невозмутимым.
— А по щеке кто заехал?
— Это семафор меня стукнул!
— Как фамилия семафора? — ехидно поинтересовался лейтенант.
— Я с ним не знаком, ну, клюква буду, — поклялся задержанный. — Я его бил впервые в жизни!
— Ну вот что, Спиридонов. Я вас в последний раз предупреждаю… — но закончить лейтенанту не удалось. Спиридонов проворно вскочил:
— Николай Иванович, вы же меня знаете… Слово даю! Не повторится!
И Спиридонов исчез. Как растворился.
— Господи, Веруша, — обратился к ней за сочувствием лейтенант, — до чего я устал… Этот вокзальный кошмар… Пьянчуги, отребье всякое… Хоть бы меня учиться послали!.. У тебя что, Веруша? Что этот, — он указал на Платона, — еще натворил?
— Не он, а я. Он вообще-то — пианист! И я его сильно подвела. Его паспорт я случайно в Москву отправила, ташкентским поездом! А ни в какую гостиницу без паспорта не пускают!
— Про лауреата будем добавлять? — спросил Платон.
— Здесь это не имеет значения.
— Веруша! — виновато сказал Николаша, молодой лейтенант. — Для тебя я — все… Ты ведь знаешь… Но куда мне твоего пианиста девать? Здесь не положишь…
— А если в камеру? — предложил Платон. — Пока я еще никогда не ночевал в камере.
