После этого командир дал команду старшинам садиться в командирский катер. Это была на корабле особая честь, которой удостаивались немногие, потому что на командирском катере на берег ходил только сам командир корабля и никому его и никогда не давал.
Старшины взяли заранее приготовленные чемоданы и направились к спуску на правый трап.
Командир подозвал к себе капитан-лейтенанта Борисова, сопровождавшего матросов до аэропорта Артем и железнодорожного вокзала. Речь его была весьма кратка:
– На причале вас ждет наш «брестский» автобус на нем доберетесь в аэропорт. Сажаешь всех на самолеты и только после этого, когда улетят последние моряки, следуешь на железнодорожный вокзал и только потом на домой. Там везде патрули. Будь осторожен, отвечаешь головой мне за каждого человека. Мы уходим в море, на полеты. Автобус отпустишь, у него есть свои задания. Доберешься самостоятельно до Шкотова, и можешь отдыхать до послезавтра. Вопросы есть?
– Вопросов нет, товарищ командир. Все понятно – ответил Борисов, любитель строевой выправки. Он отдал командиру честь, красиво повернулся через левое плечо, и строевым шагом направился вслед за старшинами.
Командир немного постоял, потом посмотрел в сторону бухты Абрек, почесал нос, чем-то улыбнулся, и дал команду дежурному по кораблю построить экипаж по левому борту. Офицеры и мичмана построились на левом фланге, за ними оркестр с инструментами, а далее матросы в несколько шеренг вдоль борта. Настроение у всех было очень хорошее.
Катер трижды обошел вокруг корабля. Борисов и старшины стояли на корме и стоя отдавали честь. У многих блестели на корабле, и в катере виднелись слезы на глазах. С корабля им махали руками, бескозырками и фуражками, многократно кричали «ура» а оркестр при последнем прохождении заиграл марш «прощание славянки». Старшины на катере сняли бескозырки и начали им махать остающимся сослуживцам и друзьям. С корабля им тоже махали бескозырками, а на левой рее сигнальщики подняли сигнал по трехфлажному своду «желаем счастливого плавания». Катер повернул в сторону причалов бухты Абрек. Матросы смотрели вслед катеру, примеряя каждый на себя этот замечательный ритуал, а с катера уходившие еще долго махали бескозырками своему родному кораблю, бывшим сослуживцам и командиру. Старшина сигнальщиков, уходивший в запас старшина 2 статьи Барамидзе отмахал, остающимся на корабле, флажным семафором «желаем счастливого плавания». Сигнальщики с сигнального мостика отвечали ему флажками и светом.
Настроение у всех было приподнятым, но немного грустным. Командир приказал дежурному построить экипаж по боевым частям и провести приготовление к бою и походу на выход в Уссурийский залив на полеты. Командиры боевых частей проинструктировали старшин и матросов. На полеты ходили четыре раза в неделю и все привыкли. Каждый матрос, старшина, мичман и офицер знали свое дело.
Прозвенели колокола громкого боя «слушайте все», по всем линиям корабельной и боевой трансляции вахтенный офицер объявил приготовление к бою и походу.
Мансуру нравилось смотреть, как разбегается экипаж, после команды «разойдись». Только, что стояли красивые шеренги офицеров в кителях, матросов в белых робах, построенные вдоль полетной палубы. И вот команда и более тысячи человек одновременно приходят в движение и несутся ко всем, дверям, выходам и люкам. Офицеры пропускают матросов и старшин, пока не освободятся проходы на вторую и первую палубы. Командир со старпомом и замполитом идут последними о чем-то, оживленно беседуя. Мансур, как всегда, шел со своим другом командиром дивизиона ПВО капитан-лейтенантом Гусаченко.
– Все Кузьма проводил я своих. Мучает немного вопрос, когда и нам с тобой так же поднимут сигнал «желаем счастливого плавания» и сыграют «прощание славянки»? Светловолосый Кузьма улыбнулся Мансуру, усмехнулся и ответил:
– Думаю, что нескоро Мансур – он почесал ухо – но могу тебя уверить, что это будет когда-нибудь обязательно. Наша служба не вечна – вечна только музыка.
Они прошли во входную дверь правого борта и полумрак коридора первой палубы, после яркого солнца, встретил их внутри корабля. Плафоны внутри корабля казалось, еле светят, после яркого солнечного света на палубе:
– Заходи ко мне в каюту Кузьма после отбоя тревоги. Мне классную книгу достали о действиях немецких торпедных катеров, как немцы их называли шнельботами в годы войны. Интересно.
– Хорошо Мансур обязательно зайду. Обсудим безусловно.
Через полчаса взлетел с палубы спасательный вертолет для разведки погоды. Авиационные техники поднимали из ангара, и выкатывали на технические позиции самолеты и вертолеты. Предстоят полеты авиации.
