– Товарищ капитан-лейтенант – встал Агеев, расправив широкую грудь, – на кармане идеально белой робы, черными буквами выделялись цифры его боевого номера 4-6-11 – ранее на ленточках матросов было написано название своего корабля. Сразу было видно с какого корабля матрос, что он не просто три года кашу лопал на берегу, а действительно служил на настоящем корабле, ходил в море, выполнял боевые задачи. Мы видели фильмы, старые фотографии, на которых на ленточках матросов написаны названия своих кораблей. У нас в семье храниться фотография прадеда, который служил на крейсере «Аскольд», во время русско-японской войны. Очень красиво смотрится название его корабля. Теперь это наша семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение. Или у соседа Кольки прадед служил на подводной лодке «Кайман» и в семье хранится эта красивая ленточка с надписью «Кайман». А у нас что? Безликая надпись «Тихоокеанский флот». Где служил? На корабле, в стройбате или на береговом складе? Годки с подводных лодок с Павловского сделали себе ленточки с надписью «АТОМНЫЕ ПОДВОДНЫЕ СИЛЫ ТИХООКЕАНСКОГО ФЛОТА» в похоронном бюро. Мне земляк из БЧ-7 рассказал, что в похоронном бюро делают такие ленточки за деньги по заказу. Это для тех, кто гордится своим кораблем и его названием. Мы тоже хотим гордиться своим кораблем, чтобы все видели, что мы с «Бреста». Я тоже горжусь тем служу на Бресте, тем более я сам из Беларуси. У нас в республике почетно служить на «Бресте».
Мансур знал, что на «Бресте» служит много матросов призванных из Белоруссии, особенно много в БЧ-4. Значительная часть из них призывались с Минского производственного завода телевизоров, имея радиотехнические специальности и являющиеся действительно хорошим специалистами. Мансур в душе соглашался с доводами Агеевым.
Среди матросов раздался шум и поддерживающие Агеева голоса.
Мансур напрягся, но отвечать что-то надо и он начал осторожно:
– У нас для экипажа корабля имеется авианосный знак, отличающий нас всех от экипажей других кораблей – он показал рукой на авианосный знак, пришитый на кителе – это крылышки на нашей форме одежды. Их видно издалека видно. Сегодня они есть практически у всех матросов, мичманов, офицеров с нашего корабля. Хотя официально они не утверждены, как знак и не выдаются официально, и тем не менее, мы их носим, Это наш авианосный знак и его носят и на «Смоленске» и на гвардейском «Азове» будут носить и на следующих авианосцах «Дмитрии Донском» и «Александре Невском». Неофициальная матросская швальня пошива этих крылышек», как все мы их называем, работает, и они есть почти у всех вас. Но я надеюсь, что командование их со временем утвердит и они станут официальными знаками. Кстати наш адмирал Сатулайнен, командир бригады, тоже носит такой знак. Многие офицеры бригады штаба бригады и эскадры тоже носят эти знаки. Все вы это видите.
Агеев с слегка покрасневшим лицом встал, посмотрел на других матросов:
– Это так знак это хорошо и правильно. А вот кто у нас в Минске, в Бресте, в Москве, в Ленинграде, в Ростове, в Тбилиси или более мелких городах и поселках, откуда мы призывались, знает про эти крылышки? Что это такое, тем более, что надписи на них нет никакой. Надпись же на бескозырке сразу даст понять любому, откуда мы, где служили. Мы же с «Бреста» и нам есть чем гордиться после службы. А потом эту ленточку можно с гордостью оставить своим детям, внукам, как это сделал мой прадед. Я все прочитал про крейсер «Аскольд», то, что нашел в нашей библиотеке. Мне это интересно и я горжусь своим прадедом. А сейчас даже стройбаты надевают бески с надписью «Тихоокеанский флот».
Его с шумом поддержали другие матросы, начавшие обсуждать этот вопрос между собой.
В столовой было жарко, хотя работала вентиляция, и Мансур вынул из заднего кармана белоснежный носовой платок и вытер вспотевшую шею.
Мансур Умарханович был очень аккуратным офицером. Брюки его всегда были тщательно отглажены, на них был складка, о которую можно обрезаться, как говорили на флоте. Полуботинки были всегда начищены. Китель чистый, выглажен с пришитым чистым, белым подворотничком, аккуратно пришитым. Из под кителя, всегда выглядывали манжеты идеально белой рубашки с красивыми золотыми запонками. Он очень выгодно отличался своим внешним видом от многих офицеров, ходивших по кораблю в мятых кителях с грязными подворотничками. Матросы БЧ-4 гордились своим командиром. А офицеры и мичмана старались брать с него пример. Он немного помолчал, выждав пока не установиться тишина и потом начал:
