– Философы драные, ну я до них снова доберусь и все-таки проверю.
В ходовой рубке, начмед перевязал, командиру руку и тот одел желтую рубаху и принесенную начхимом темно-синюю куртку. Надев чистое и сухое белье, командир, прихлебывая принесенный чай, изредка отдавал команды рулевому и вахтенному офицеру. Корабль еле вписывался в просвет боновых ворот между сигнальными буями. Сильный ветер сносил корабль, и лишь мастерство рулевого удерживало его на фарватере. Командир, как мог помогал рулевому отработкой машин.
На связь вышел командир эскадры, с крейсера «Адмирал Грейг», стоявшего у причала:
– Командир доложите как дела. Мне оперативный дежурный доложил, что вас пересаживали уже при ветре 25 метров в секунду, когда уже порвало бридель и одну якорцепь. Это так? Почему Доскаль не вывел корабль при разрешенном ветре. Где он?
– Здравствуйте Станислав Станиславович! Все нормально выходим в Уссурийский залив штормовать. Я не хочу оценивать действия Доскаля, но прошу более его на борт авианосца не присылать.
– В эфире раздался смешок видимо оперативного дежурного или кого-то из командиров, слушавших в радиосети разговор.
– Ну, вы там Николай Афанасьев держитесь, если нужны буксиры и помощь – сообщите. Я на связи здесь.
– Понял товарищ вице-адмирал. Связи конец!
Командир улыбался во все лицо, и прихлебывал горячий чай.
– Это я весь удар, рукой принял, а если бы головой, то наверно не командовал бы уже сегодня кораблем. А локоть, на край борта попал, вот его и ….. – командир сконфужено покачал своей кудлатой головой, и по детски рассмеялся – Главное все живы и корабль цел.
Мимо бортов, пролетали сигнальные входные буи бонового заграждения. Корабль вышел в море и волны сразу стали класть его на борт. Началась бортовая качка. Корабль огибал скалы и поворачивал на курс в Уссурийский залив.
– Игорек, ты бы еще «Фулпрува» «Учителю» подсыпал, чтобы не портил настроение, ни нам, ни командиру – тихо попросил, подошедшего к визиру начмеда, начхим.
И тот пожал тихо ему руку.
По правому борту, пролетали острые как стилеты скалы «Кекуры» и волны бились с рычанием и громким шумом в их подножье.
Раз в неделю на всех кораблях ВМФ, где бы они не находились и чем бы не занимались, обязательно проводятся политические занятия и еще два раза политическая информация об основных событиях в стране и в мире. Политические занятия и политическая информация – та священная корова, которую нельзя зарезать или отменить.
Командир БЧ-4 авианосца «Брест» капитан-лейтенант Асланбеков Мансур Умарханович не любил лично проводить политические занятия с матросами боевой части и вкладывать в матросские головы установки родной партии и правительства, но по должности командира боевой части приходилось этим заниматься обязательно. Хотя, конечно, основная нагрузка по проведению политических занятий и информаций ложилась на его заместителя по политической части старшего лейтенанта Игумнова и командиров дивизионов капитан-лейтенантов Гвезденко и Колбасного, но ,тем не менее, раз в месяц он лично проводил политические занятия со старшинами БЧ-4 Если на этих политических занятиях не было проверяющих, то Мансур Умарханович с огромным удовольствием рассказывал матросам об истории военно-морского флота, о морских сражениях, победах и поражениях, героических поступках офицеров и матросов. Как правило, его занятия, проводились в режиме дискуссии, и старшинам это очень нравилось. Они задавали командиру боевой части порой самые острые вопросы, как правило, касавшиеся службы и он с удовольствием отвечал на них.
Командир боевой части старался во время этих политзанятий, довести до матросов свою любовь к истории флота, истории своей страны, к флотским традициям.
И в этот раз на политическом занятии со старшинами БЧ-4, проводившиеся командиром боевой части в столовой БЧ-4, старшина 1 статьи Агеев, командир отделения передающего центра задал интересный вопрос, который наверно волновал всех старшин:
