Рано утром 26 июля Г. К. Жуков и Н. Ф. Ватутин были у нас, заслушали мое решение, а также начальника штаба В. А. Пеньковского и других начальников и выразили удовлетворение работой управления армии.
Г. К. Жуков сделал некоторые замечания и посоветовал быстрее довести приказ до командиров корпусов и дивизий, добавив:
— До командиров взводов приказ доведите второго августа, а до сержантов и рядовых — в период артподготовки.
Я, понятно, ответил:
— Слушаюсь. — Но потом пошутил: — Только гвардейцы уже знают о готовящемся наступлении.
— Откуда знают?
— Раз водители усиленно подвозят боеприпасы, боец делает выводы, не знает только дня и часа…
Жуков засмеялся.
— Да, трудно скрыть что-либо от красноармейца…
После совещания стали расходиться, шли к машинам, которые были укрыты в кустах балки. Расстояние от моего НП до балки метров двести — триста. Я шел с членом Военного совета армии генералом Крайневым, а сзади генерал армии Апанасенко со своим адъютантом. Вдруг раздалась команда:
— Воздух!
Все мы упали на землю. Не успели даже головы повернуть, чтобы посмотреть, откуда летит самолет, — слышу визг бомбы, разрыв, взлетела земля, присыпала нас. Так же быстро самолет улетел. Только я поднялся, подбежал мой адъютант капитан Ситников.
— Генерал Апанасенко ранен…
Да, Иосиф Родионович был тяжело ранен и 5 августа 1943 года скончался.
С почетом похоронили мы генерала Апанасенко в Белгороде. Партийный билет его, как полагается, отослали в Главное политическое управление. Оттуда вскоре приехал офицер и сообщил, что под обложкой партбилета Апанасенко была найдена записка, в которой он просил в случае гибели похоронить его на родной Ставропольщине.
Недели через две мы перехоронили его, выполнив его последнюю волю.
Тем временем час наступления приближался. Мы понимали, что оборона противника перед нами очень сильна, ведь готовил он ее давно, с марта. Из документов разведки мы знали, что оборона гитлеровцев опиралась на многочисленные узлы сопротивления. Наиболее же сильный узел сопротивления находился в районе сел Томаровка, Борисово, преграждая нам путь на Ахтырку и Богодухов.
Оборона врага состояла из нескольких линий траншей, ходов сообщения, укрытий. Каменные здания приспосабливались для круговой обороны, в них размещались пулеметы, орудия, танки. Все населенные пункты представляли собой круговой опорный пункт из противотанковых средств. Кроме того, у переднего края противника находилась большая пойма реки Ворсклы, которую танкам без помощи саперов пройти было почти невозможно.
Все эти трудности мы учли, все взвесили, продумали мероприятия по их преодолению. Личному составу разъяснили, что оборона противника очень крепка и нам будет прорывать ее не легче, чем ему пришлось прорывать нашу оборону с 5 июля.
Силы у нас были большие. Для обеспечения прорыва обороны врага на фронте наступления нашей армии была создана ударная группировка, превосходившая войска противника в 6 раз по живой силе и в 6,5 раза по танкам. На направлении предстоящего прорыва на участке 6-й гвардейской армии на одном километре фронта было сосредоточено до 230 орудий и минометов. На каждый километр приходилось до 70 танков, которые поддерживались большим количеством авиации.
Однако, как я уже говорил, мы ни на минуту не забывали опыт противника, который тоже собрал против нас 5 июля большую силу и мог бы использовать ее куда эффективнее, если бы мы не раскрыли его замысла, узнав точно день и час наступления. Поэтому принимались все меры, чтобы противник не смог раскрыть нашего замысла.
1 августа представитель Ставки Верховного Главнокомандования Г. К. Жуков в присутствии командующего Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутина и командующего Степным фронтом И. С. Конева собрал командующих армиями и командиров корпусов этих фронтов на совещание, где была обсуждена готовность к наступлению на белгородско-харьковском направлении.
Маршал Жуков спросил генерала Катукова, генерала Ротмистрова и других, в том числе и меня, готовы ли армии. Я доложил:
— Армия полностью доукомплектована, перегруппировки сделаны, учения проведены, настроение у людей боевое. Готовы к выполнению задания.
Г. К. Жуков сказал:
— Вот, товарищ Чистяков, а вы просили передохнуть! Отдохнем тогда, когда победим противника. А сейчас надо наступать!
2 августа офицеры и генералы штаба армии, корпусов проверили в войсках, все ли готово к наступлению, и когда мне было доложено, что все боеприпасы подвезены, войска задачу знают, взаимодействие пехоты с артиллерией, авиацией, танками организовано и так далее, я отдал приказ в ночь на 3 августа скрытно занять исходное положение.
Гвардейские стрелковые дивизии нашей армии — 67, 71, 51 и 52-я вышли на исходное положение.
Самый это трудный момент — вывести войска скрытно, чтобы ни свет не блеснул, ни шум не послышался. Котелки, всякие железки, которые могли звякнуть, оборачивали травой. Ни курить нельзя, ни кашлять, дышали, как говорится, и то тихо. Каждый понимал, что войск тут было так густо, что если враг откроет минометный огонь, будет плохо.
