- Ага, зато у вас оскопляют за отсутствие традиционного подарка для церемониального обмена, - невинным тоном сказал Триксель. - Налицо отсутствие предрассудков.
- Да где ты такое услышал?! - нахмурив чёрные бровки, воскликнула девушка. - Это наказание исчезло так давно, что я даже не помню.
- Естественно, ведь ты молода, - пожал плечами Тркисель.
- А почему ты так решил?
- Ну... - не зная, что ответить, замямлил горбун. - Если сравнивать тебя и лугаль Зифрен, то ты представляешься мне светлюнкой - непосредственной и жизнерадостной, а она пионом - величавым и заматеревшим.
- Спасибо, Триксель, - счастливо улыбнулась Каланея, и у горбуна в который раз ёкнуло сердце.
- А вы очень долго живёте?
Каланея призадумалась.
- Кто-то долго, кто-то нет. По-всякому бывает.
Триксель почувствовал, что девушка опять лукавит. Так было очень часто, когда речь заходила непосредственно о её расе. Недомолвки, быстрый переход на другую тему, встречные вопросы. Впрочем, ему хватало и лукавства.
Но бывали дни, когда Триксель лишался общества Каланеи.
Изредка мучившая её морская болезнь принимала более сложную форму. Девушка дни напролёт проводила в гальюне, издавая стонущие и рыгающие звуки.
Триксель предполагал, что диастрийка просто не привыкла к плаванию. Второй возможной причиной могла быть человеческая еда. Ещё в Шуруппаке Триксель заметил, что, не смотря на то, что диастрийцы кормили мореходов крупяными кашами, душистым пшеничным хлебом и мёдом, сами хозяева даже не прикасались к этим яствам. Вместо этого они предпочитали странные лиловые плоды вытянутой формы, порезанные на колечки, похожую на кашу смесь из порошка, получаемого путём помола какого-то неизвестного горбуну злака, и салатового сока плода зубовяза. Триксель пару раз встречал низкие кустарники дикой разновидности этого растения на зелёных просторах Кебейской равнины. На вкус они были горькими и сильно раздражали дёсны. Зато смешанные с водой, очень здорово освежали полость рта.
Тем не менее, Триксель отбросил идею с человеческой едой. Каланея могла отравиться ею только случайно. На корабле соблюдался строгий порядок, в том числе и в отношении диеты. Её придерживалась как команда Лурвагаля, так и Каланея. Горбун был единственным, кто получал человеческую пищу. Значит, дело всё же в качке. О третьей возможной причине в виде свойственной только диастрийцам болезни, которая внезапно загуляла по кораблю, он старался не думать.
Триксель покинул палубу и через несколько минут постучался в дверь гальюна, держа в руках глубокую бадью с морской водой. Её вес пригибал горбуна ещё ниже к земле и отзывался болью в спине, но это была приятная боль. Трикселю нравилось заботиться о ком-нибудь и чувствовать себя полезным. Кроме того у него имелась неплохая идея.
Из-за двери доносился плеск, хлюпанье и прерывистое дыхание Каланеи.
Триксель решительно толкнул дверь плечом и протиснулся в просторное помещение. Вдоль двух стен из тёмно-коричневых досок на уровне пояса располагался ярус широких полок. На них стояли ведро и ушата. Вдоль двух других стен в полу имелось несколько дырок стока. В воздухе стоял кислый запах рвоты.
Каланея при виде горбуна отвернулась, упёршись руками в края металлического ведра. Её чёрные блестящие волосы свисали спутанными влажными колтунами. Кожа, там, где она не была прикрыта тканью тёмно-синего платья с короткими рукавами, была мокрой от пота.
- Выйди, Триксель, - слабо проворчала она. - Не люблю, когда меня видят такой.
- Меня ты всегда видишь таким, - твёрдо произнёс Триксель и стал рядом с девушкой, громко стукнув бадьёй о полку. - И мне, знаешь ли, не особо нравится понимать, что ты видишь. Но это всё чепуха.
Он достал из-за пояса Преломитель и, щёлкнув предохранителем, опустил кристалл-фокусатор в воду.
- Фильтрация, - произнёс он, стараясь рассеять болезненную тишину. - Весьма универсальное Чудо. Можно выпаривать соль из воды, удалять гниль и плесень, удалять ненужные элементы.
Он не стал добавлять, что сам создал это Слово, рискуя собственной жизнью. Дорога к созиданию не прощает ошибок. Даже банальное неправильное произношение Слова может обернуться катастрофой, например, мучительной смертью, потерей сил или рассудка. Не зря семьи Преломляющих бережно хранят свои Слова в тщательно скрываемых и охраняемых местах - цена их создания измеряется смертями множества неудачливых экспериментаторов.
- Так, теперь вода пресная.
Он спрятал "Ржавые кости" обратно за пояс и достал из своего мешка зелёную склянку, которой уже не раз пользовался за время плавания. Снял с крюка на стене небольшой ковшик, зачерпнул им воду и уронил в неё несколько капель.
- Ты ведь уже давал мне это средство, - прошептала дрожащим голосом Каланея. - Зачем бессмысленные траты?
- Подожди, - Триксель убрал склянку и достал другую. - Сок зубовяза. Раз твой организм не усваивает лекарства, созданные из наших привычных трав, то, может быть, я сумею обмануть его, смешав снадобье с соком, который вы добавляете в вашу еду.
