– Ты чего картавишь?
– Что ты знал?
– Как зовут.
– Терпимо. С чего они взяли, что все следует непременно использовать?
– Естественный отбор, сам говорил.
– В области неестественной: предполагать в неизвестном известные императивы. Глубже всех вдохнуть – в воде. Еще и уверять, что так правильно: конкурировать, не являясь выгодоприобретателем.
– Лопатой по башке давно не получал?
– То есть, Ле.., – порой нужна встряска, чтобы понять, как по прошествии определенного навыка коммуникации, информативность ее повышается. Детали – количество участников, степень вовлеченности происходящего и прочее, значения имеют ли, – Однако и впрямь туговат. Мальчики пишут тонны трудов по практике эффективной манипуляции – другими мальчиками. Отчего-то все эти навыки неизменно пасуют перед лицом самой обыкновенной бабы. Скорее даже облегчают ей путь. Сделал, знаешь ли, два открытия.
– Внимательно.
– В текущих условиях сытости, безопасности, отсутствия боли, спаривания без воспроизводства, свободы самовыражения, общедоступности образования и развлечений порядка зрения и слуха.. Так вот, если в таких условиях, не физиологию придать разуму, а их объединить, то, учитывая наличествую общность, каждый человек будет воспринимать мир, как персональную игровую площадку. Где все удовольствие, опыт и смех. Ты ведь в компьютерной игре не самый сильный – иначе пропадает смысл игры.
– Микку, открою тебе персональную тайну упомянутого каждого..
– Ты не понял. Такое восприятие совпадет с действительностью. Двое заняты нардами, но не победой, а, к примеру, наблюдением цифр, их звучанием согласно мыслительному процессу. Для них результат это процесс. Не выигрыш. Таким образом выигрывают оба. Аналогия так себе, но взаимосвязь мира столь же безошибочна, как и устройство организма – нет у тебя лишней даже клетки. И притом всякая клетка – сама со себе. Хозяйка положения – в условиях размножения. И мир ведь тоже – организм.
– Повторение – мать твою учения. Что на второе?
– Еще значительнее. Если подруга, в ознаменование особо доверительной фазы, просит тебя сдать анализы, по которым – и без того ясно, ты оказываешься чист, а в ответ на невысказанное предложение искренне недоумевает – готовься пить антибиотики. Одной ей, видимо, скучно, тут же некая склонность к жертвоприношению, утверждение твоей неполноценности, заядлой подлости мужской братии вкупе с собственной на грани невинности доверчивостью. Все можно использовать по полной.
– Это ты не понял. По-другому и не бывает.
– Компот, значит.
– Из первого и второго.
– Чем не ирония: тромбоцит, который умудрился преодолеть генетику: нарушить или попутать, все равно. Сначала всегда алкоголь. Пиво – за ним слово, религия и пирамиды. Вино – театр и литература, позже арка и легион. Добавляем крепости сахарного тростника из-за океана, получите: паровой двигатель, восьмицилиндровый, радио, телевидение, ПО, сеть.
– Снижение тестостерона и, как следствие, поиск новых форм удовольствия?
– Развлечения. Удовольствие алкоголь и так даст. Какая разница, в чем причина, коли есть следствие.
– Однако. При прочих равных образование поможет. Всегда.
– И без прочих. Рад, Люксик, что ты оценил. Самцу интересней с самкой: с ней, под ней, для нее – как получится. Мужчине – с другим. В крайнем случае – с собой.
– Но это..
– Больше не слово.
– Вместо.
– Виват. Заваривай.
Обстоятельства всегда рядом, но охотнее отмечают удачную компанию. То кружку с языком винницких предков подадут в лаосской дыре, то, спасаясь от дождя, обогнешь петлю вокруг Сун-Фина, намочив одну только спину – и то не свою. С паучьей принцессой прибудешь минута в минуту на свадьбу дочери Счастья – такие у них имена. Первая камера и наручники закончатся вином на балконе отеля, где взбрело же кому-то в голову намалевать на доме напротив двадцать три в размер целого этажа. Что это, если не желание видеть мир лучше, глупое само по себе, но позволяющее не тратить энергию на злопамятство – не сбиваться с пути. Природа не баба, она не пестует обман и не жалует страждущих до владимирства, предпочитая смешное интересному, а интересное – смешному. У нее ведь тоже свое настроение.
– Слава, ребята, его похоронила. Не оценила первая и единственная любовь Головкера, какое сокровище она потеряла. А, с позволения сказать, собратья по перу только злее стали. Не простили гениальности даже и после смерти, кроме Воннегута, да иностранец разве в счет, хоть бы один не плюнул на могилу каким-нибудь «узкоспециализированным литературным тружеником не без способностей». Сам виноват, она, знаете ли, губила еще Ахиллеса.
– Ты кто такой.
– Ом. Объективная мудрость.
– А на кой ляд?
– Мин, подожди.
– Я тебе подожду. Я тебе такую, падла, козью морду сострою, о.уеешь той чашке чая радоваться. Выкини эту тварь: отработанный материал его имя. Шесть колпаков штрафных – поехали.
