Сальса активирует забавную сознательную реакцию, как если бы атом почувствовал свою неизбежность, и важно ли в составе чего. Вообще, конечно, это школьный курс химии, что ни в одной формуле ни одна связь или элемент не теряются, но химиком у нас в семье была только бабушка по материнской линии. Мишаня жестит: он, конечно, сама толерантность, но только покуда не наступят на хвост. Сальса, она лучшая: никогда не знаешь даже приблизительно, как херанет, но херанет обязательно. Основательно. Вот оно, она, та самая простая и очевидная мысль «проходим, проходим, не задерживаемся». Устоять перед соблазном, реализацией главного открытия игры: не понравилось, так пошли все нахер. И сам туда же. Или куда. Или снова. Возвращаясь к предыдущему заявлению. Просто перезагружается данность, как вы перезагружаете в приятно эротическом симуляторе результат проигрышной партии в кости. И так хоть до бесконечности, покуда не наберется сумма достаточная, чтобы с приятной неторопливостью освоить квест в окружении соблазнительных, но, увы, заведомо алчных героинь. У Ми-ми две подряд игры «переобулись» на эту тему, сами себя обновив до степени мыслительной: загрузка предварительно сохраненного файла учитывала результат проигрыша. Искусственный тот интеллект лишь в представлении умников, покуда формируется из вполне натуральной материи. Повод задуматься? Нисколько: приятная оказия подумать.
– Случай у меня был. И удачно же ты заговорил зубы.
– Думаешь?
– Не то слово. Подряд несколько телефонов не находили в Сайгоне российского посольства. Ближайшее, мол, в Дананге. А как разобрался с собой, так первый же сам остановившийся мопед и довез. А дальше уж пошел на выход. Опыт бесспорный, бедолага организм уж как только из кожи вон не лезет, а все нейдет.
– Да пусть.
– А?
– Да. Нет. Пусть.
Это она. В неописуемом ужасе, где слова отступают, а кошмар абсолютен. Станет еще хуже. Добро пожаловать. Тема урока: «Это мы еще не проходили». Это уже не мы. Но еще. Мгновение, еще мгновение. Тащи водяру, Миха, или кто там, или как, пока еще помню, говорю или думаю. Знаю и чувствую. Алкоголь – всегда хорошо. Эх и угораздило же бросить пить. Вокруг ни грамма, отправляемся в магазин: привет Терешковой. Только бы успеть задать организму импульс, память вот-вот отступит, а объем информации превысит способность соображать. Подняться с дивана. Тончайшая нить, которая вот-вот оборвется. Самая надежная связь.. Go.
– Ну наблевал, и что. Товарищ старший лейтенант, у меня гастрит в острой фазе, и не мне Вам рассказывать, какое нынче качество продуктов. Тем более пельменей.
– Долго придумывал, – товарищ демонстрирует надорванный зубами пакет. Надо думать, жрал прямо так.
– Закусывал.
– Хоть помнишь что.
– Водку.
– Нибудь. Лодку, млять. Ты выломал из патрульной машины бачок с омывательной жидкостью.
– В состоянии аффекта.
– Префекта. Они же ППС, уже бы они тебе не налили, дураку, попросить же можно.
– Признаться, не очень владел словообразованием.
– Гнев, богиня, отпой Ахиллеса, Пелевина сына.
– Воспой. Пелеева.
– Так в протоколе. И чтобы всех вас разъ.бать заодно. Там же.
– Вариации на тему Илиады.
– Потянут в другой раз лет на шесть. Или..
– Или.
– Иди. Ты хоть помнишь меня?
– Отчетливо.
– Не сейчас.
– Не сейчас не помню. В смысле помню сейчас. То есть память..
– В пакет, философ, в пакет. С собой забирай эту вонь. Дома выпей раза два по литру воды и повтори. Отбой, уводи его. И смотри, чтоб не расплескал.
И впрямь к чему становиться человеком, если цель жизни – воспроизводство: это можно и обезьяной провернуть. Чем, за гранью боли, отличается рассказ от реальной жизни, знал один только Минни, но он мечтал о тихой пристани опиатов на неизменно теплом берегу. И впрямь счастье домотать пару десятилетий неприхотливым в меру образованным растением, напоследок не спеша перебирая в памяти то, чего с лихвой хватило бы на два тысячелетия. Приятных снов.
У сорок еще какое случается настроение: могут не прийти на кастрюлю рыбы, а тут прилетят по утру то ли на корку хлеба, то ли на интересную историю ночью. Готовься тогда заниматься любовью во сне, да не раз, да так натурально впервые. «Придумается что-нибудь» скажешь себе проснувшись: учиться можно и у обстоятельств в том числе. Их, так сказать, стечения. Чем не эксперимент.
Размышления соответствующие. Что если «время придет» действительно наступит, и в разумной динамике явится то самое мгновение, длиною в вечность, то самое время – персонально для неразумных. Можно сколь угодно вещать о силе восприятия, но, дабы оценить несправедливую прелесть жизни и сомнительность денег за гранью физиологических потребностей – здесь, конечно, праздность включая, да свободы передвижения, желательно увидеть Монте-Карло с балкона и потанцевать с красавицей по прозвищу ширево в «отель де Пари». В оригинале прелесть та была непередаваемой, но она подсказала. Предложила, если быть точнее: тут не диктант.
