– Да не так. Так и не так. Самка проснулась, сбросила мишуру приходящего и обратилась к вечным ценностям – себе.
– И?
– Е.ать, когда ты стал педагогом. Заваривай лучше.
– Ох.. И быстро же ты осваиваешься. Впрочем, тебе наш курс истории вэкапэбэ пройти в один колпак, наверное..
– Льстишь. В два.
– Так вот насчет «и». И ты уверен, что ей нужен самец. Нахрена она все это тогда затевала. Все это затевалось. Целесообразность где? Самостоятельный самец, СС, млять. Лучше всего думается в агонии – пресыщенности. Твой огромный – бесконечный, если быть точнее, ресурс надо освободить. Образно выражаясь, дать сперматазоиду навык матки. Чтобы мог плодить, где угодно. В мгновении единственной мысли, в любой материи, в пустоте. И это ведь только «например».
– Огромный обычно хер.
– Тем лучше. Не зря ведь здешние хозяева предпочитают жить или в елдаке, или в раздувшейся утробе: символизм, при прочих равных, не повредит.
– Ты, помнится, об этом мечтал.
– Я мечтал стучать по буквам в радость, а такого и представить себе не мог.
– Вывод?
– Напрашивается.
– Верно, сократовский. Ты мечтай себе, мальчик, я разберусь.
– Много ведь и мусора было.
– Только..
– Во всякой мечте стучал по буквам в радость.
– Верно. Хочешь достучать до результата?
– Шесть строчек назад: трагедия в бесконечном счастье сознанию не под силу, это, возвращаемся к предыдущему заявлению, баланс. Алхимики не синтезировали золото, но создали химию и медицину. У всякого порядочного графа, надо полагать, такой был, и на хорошем содержании, передаваясь по наследству. И это посреди жути средних веков; пардон за тавтологию.
– Верно. Достучал7. Семь в твоем гадании природа.
– Начало положено.
– На обе лопатки, это конец.
– Зверя в чистом виде, пусть поучится. Заваривай. Не опытом единым – пригодились и слова.
– Музыка, книги, женщины, здесь до хренова вглаза наркотиков.
– Не зря, может, бросил пить. Выдыхай.
– Ты, помнится, хотел разговор насчет возможностей организма.
– И точно: смех забыл.
– И точно: ни от чего не отказывайся.
– Вполне себе желание. И можно не повторять. У нее какая нынче игра?
– Overpopulation. Вопросов много, ответы как получится.
– Quite a challenge. Если вид не укладывается в естественную регуляцию, придется самим. Лучше, чем исчезнуть.
– И чтобы отбор генетический. Незамысловатая сознательная пилюля.
– Прокачать на оба глаза. Сверху донизу. Да.
– Ла. Мне мои проблемы.
– Не мои, – Ми отворачивается, я засыпаю.
Отсутствие мечтаний, как следствие объективного понимания того, что, раз сложившись на бесконечность лучше сознательных представлений, действительность уже не подведет, освобождает разум для мыслительного процесса. Наконец-то абстрактного, ибо просчитывать что-либо прикладное, значит моделировать приятное, но не более – даже и выводы окажутся вопиюще неприкладными. Организм, наконец-то получив искомое – не диктатуру, но диалог с личностью, совместными или собственными усилиями обеспечит. Обеспечивает: будущее становится как бы и не будущее вовсе, нечто вроде проекции настоящего, которое – см. выше. Ты не в раю, ты в месте, где всякий момент понимаешь, что не в состоянии представить себе лучшей данности. Ты здесь. Время тебя не касается, даже разновидностью претенциозного вопроса, существует ли оно вообще. Изучив конъюнктуру склоняешься скорее к тому, что его нет: при наличии динамики к чему дублировать функции.
Вообще начинаешь рассуждать. Правильность, верность ответа на вопрос больше не волнует. И не может волновать по прошествии определенной точки, когда сознание достаточно адаптировалось и в состоянии принять. Тот простой факт, что ничего уже значения не имеет. Мысль да, ходит по спирали, но все же это не круг: в каждой новой фазе открывается нечто, а уже знакомое приобретает еще более знакомые, иначе сказать доходчивые, черты. Да, ты ни в чем не уверен, но это то же самое, что уверен во всем – только без необходимости быть уверенным. Тяжкий труд моделирования, извечная трагедия чистого листа уходит: мир вокруг интересней. То не была дорога писателя, но глупая, смешная попытка дать образам жизнь, иначе самому никогда не будет интересно. Лень, правда животного, не позволит за гранью обеспечения потребностей и тактической единицы жизни потратить без удовольствия. Собственно, она и обеспечение удовольствием сделает, даже писать научившись по-женски: вот, кстати, «она» и появилась. Два смысла в одной фразе, один свой, другой, который прочитаешь, уже ее. Организм и самца видится, ощущается и чувствуется все равно женским. Почему – потому что «она» здесь все, потому и отбросила младшую сестру как можно дальше: не чтобы искала – а чтобы не нашла.
Мужчина – выдумка. Тупой, убогий фарс. Самец, загнанный в непреодолимое гендерное рабство. Нищий, с бумажной короной на голове и такой же во всю грудь медалью за богатство, ум и доблесть. Самка с тупиковой программой конкуренции за спаривание. Женщина, которую на.бали. Которая расстроится. И вы.бет всех.
