– писал я, спустя годы после окончания института о своём однокурснике Юре Палее. Мы вместе с ним, после четвёртого курса, получили направление в Кингисепп на практику. Кингисепп – это маленький эстонский городок между Таллиным и Ленинградом. Честно говоря, на этой практике мы не очень перетрудились: жили в доме начальника дорожного участка, к которому были командированы, он получал наши квартирные – это его вполне устраивало, и он нас не очень напрягал. Поэтому практика превратилась в весёлый отпуск – мы читали книги, катались на велосипедах и крутили романы с местными красотками. В Юру, стройного, элегантного, породистого, сразу влюбилась секретарша председателя горсовета. А я загулял с телефонисткой Лейдой, которая соединяла меня с Киевом. Познакомились по телефону, потом я ей назначил свидание, мы встретились – и началось!
Впервые я извлекал выгоду из любовных отношений: секретарша открыла нам доступ в исполкомовскую столовую, недоступную для простых смертных, а Лейда – предоставляла бесплатные разговоры с Киевом.
Лейда была миловидной эстонкой лет двадцати пяти, разведённая. Жила она с мамой и ребёнком, поэтому туда путь был заказан. Встречались мы в городском парке, в самой глухой и тёмной аллее, где можно было себе позволить всё, что угодно, а угодно было многое.
Сначала, как все эстонки, она была сдержанной и даже флегматичной, но потом из тихого болота забил горячий источник. После моего отъезда она довольно долго звонила мне и говорила, что скучает.
– Я – эстонка, мы холодные женщины, а с тобой вела себя, как сумасшедшая турчанка – наверное, ты знал петушиное слово…
Из Кингисеппа я несколько раз приезжал в Ленинград – это были мои первые встречи с этим волшебным городом, который я полюбил на всю жизнь. Потом в Ленинграде я бывал ежегодно, подписывал договора, привозил сценарии и пьесы, приезжал на премьеры, встречался с друзьями… Об одном из таких приездов расскажу поподробней. Но сначала познакомлю вас ещё с одним моим другом, Женей Терентьевым.
Женя был очень популярен в Киеве: красивый, сильный, вьющиеся волосы, нос с горбинкой (в нём текла греческая кровь), великолепно играл на пианино, хорошо пел, классно танцевал… Но главное – обладал какой-то сумасшедшей, неиссякаемой энергией атомного реактора. Он был душой всех компаний, его любили самые красивые девчонки, но Женя, которому всего было мало, нёсся по жизни в жадном поиске новых приключений. Рано женился, на ленинградке, и переехал в Питер, но мы продолжали встречаться: он часто приезжал в Киев повидаться с мамой, а я – в Ленинград по своим литературным делам. Обычно я ездил через Москву, на «Стреле», которая приходила в Ленинград в восемь утра. Женя встречал меня и сразу вёз в ресторан самой шикарной гостиницы «Европейской». Ресторан открывался только в двенадцать, но для Жени он был открыт всегда, нас ждал уже сервированный столик и обслуживал сам директор ресторана.
В первый раз я был очень этому удивлён:
– Женька! Почему такой почёт: ты – ревизор?
– Нет. Но я работаю на заводе, выпускающем оптику – ему нужны хорошие очки. (В те годы, очки, как и всё остальное, были в большом дефиците). Кроме того, именно я встречаю иностранных гостей, приезжающих к нам на завод, привожу их сюда, они расплачиваются долларами, в чём он тоже очень заинтересован.
– Как тебя приняли на оптический завод – у тебя же другая специальность?
– Я учусь в профильном институте, на вечернем факультете. Между прочим, отличник, в этом году заканчиваю.
– Скажи честно, за этот год ты хоть раз пять был на занятиях?
Он что-то быстро подсчитал в уме и ответил:
– Четыре.
Я рассмеялся:
– Проходимец!.. Как же ты получишь диплом?
– А ты не догадываешься?.. Моим преподавателям тоже нужны хорошие очки.
И он, и Юра Смирнов-Несвицкий всё время звали меня встречать вместе Новый год. После своей женитьбы я решил поехать и представить им Майю, с которой они ещё не были знакомы.
Конечно, я рассказывал ей о многих наших совместных проделках, она уже представляла неординарность моих друзей, но действительность превзошла все её ожидания.
Мы опять поехали через Москву и оттуда, тридцатого декабря, выехали в Ленинград. Утром, подъезжая к перрону, услышали звуки духового оркестра. «Кого-то встречают», – предположил я. Потом, увидев на платформе суетящегося среди музыкантов Женю, добавил, давясь от смеха:
– Майя, я уже знаю, кого встречают!
