Уже не на шутку перепуганные гости безропотно отдали им свои пальто. Гангстеры повесили их на вешалку, сказали «Мерси!», вернулись каждый в свой шкаф и закрыли за собой дверцы. Лица Лёни и Тони выражали уже не просто страх, а ужас: они уже точно поняли, что попали к бандитам, причём, ненормальным.
В это время послышалось мерное шлёпанье ладоней о стенку и из холла в переднюю вышел Женя, с мертвецки белым лицом и в малюсеньких чёрных очках, какие носят слепые попрошайки (Как потом выяснилось, он натёр лицо мелом).
– Кто это? – в испуге выдохнула Тоня.
– Это Женечка, – сказал я, – он незрячий от рождения. Познакомьтесь.
Лёня протянул ему руку, но наглый слепец отбил его ладонь в сторону, а своей ладонью прихватил Лёнино лицо и стал щупать щёки, нос, уши… Когда я повернул его к Тоне, бедная девочка уже, не протягивая руки, сразу подставила ему своё лицо для знакомства и «слепой» стал его нежно гладить.
– Пойдём, – позвал я Лёню. – А вы, Тонечка, ведите Женю. – И Женя тут же повис на её обнажённых плечах.
Не успели мы шагнуть вперёд, как распахнулась дверца третьего шкафа, из него вышел элегантный мужчина, в вечернем пиджаке, с бабочкой, но… без брюк. В руке он держал красную гвоздику. Ни на кого не обращая внимания, напевая песенку и нюхая цветок, он прошёл через холл и скрылся в гостиной. Влекомые мной и Женей, наши уже совершенно обалдевшие гости, сделали несколько шагов и вошли в холл. Там на тахте сидели три любопытных дамы и давились от смеха.
– Здравствуйте! – попытались выйти на контакт Лёня и Тоня. Но любопытная троица не отвечала: они, засунув кулаки в рот, мычали от сдерживаемого хохота. Мысленно, глазами гостей, я оценил ситуацию: «Там – бандиты, здесь – идиотки». В этот момент из гостиной вышел тот же элегантный мужчина в бабочке, но без брюк. В одной руке он по-прежнему держал гвоздику, в другой – баночку майонеза. Продолжая напевать, помазал цветок майонезом, откусил его, пожевал, пересёк холл и вернулся в тот же шкаф. Сдерживаться уже не было сил – грохнул общий хохот, из комнат высыпали гости, стали здороваться с Хейфецами. Появился «прозревший» слепец Женя, с отмытым лицом и со своей фирменной обаятельной улыбкой. Из шкафов вышли «гангстеры» и любитель гвоздики под майонезом, уже в брюках. Все тепло приветствовали московских гостей, просили прощения за новогодний розыгрыш, обнимали, повели столу, вспоминали все подробности и снова хохотали. Постепенно Лёня и Тоня стали оттаивать и тоже похохатывать. Но я замечал, как они несколько раз вдруг прерывали смех и внимательно вглядывались в присутствующих, как бы проверяя: а сейчас-то уже не розыгрыш?..
Прошло много лет. Недавно в Москве я встретил Лёню, уже Народного Артиста России, солидного, облысевшего, с новой красивой женой.
– Я до сих пор помню тот вечер, – признался он. – Помню своё ощущение абсолютной веры в происходящее, свою растерянность, испуг, какую-то безысходность… Я потом думал: почему я поверил в этот идиотизм: бандиты в шкафу, беломордый слепец, цветкоед без штанов!.. Ведь я же – режиссёр, я должен был уловить игру… А знаешь, что на меня больше всего подействовало? Выражение твоего лица, когда ты впускал нас. Я прочёл на нём: мне очень стыдно, но я уже ничего не могу поделать. После этого я уже принимал всё, как реальность.
– Признайся, таких актёров у тебя никогда не было, правда?
– Правда, – согласился он и добавил со смехом. – Это был самый шикарный розыгрыш в моей жизни!
«Автопробег за шуткой» – так называлась моя рубрика в «Советской культуре». В этой рубрике я публиковал репортажи о поездках по странам Восточной Европы: Болгарии, Польше, Германии, Югославии, Чехии, Словакии… Путешествовал я на своей машине, поэтому особенно остро, как бы кожей, ощущал каждую страну. Я не должен был согласовывать свой маршрут с Советским Посольством – ездил, куда хотел, останавливался там, где хотел, гостил у того, у кого хотел. Не влезая в политику, писал о том, что меня удивило и порадовало, о местных нравах, о необычных ситуация и, главное, об интересных и забавных людях.
Я побывал во многих городах, столичных и провинциальных, очень древних, с многовековой историей, и очень юных, только-только вылупившихся из посёлков. Во время своих путешествий я сделал важное открытие, которым хочу сейчас поделиться.
Города отличаются друг от друга размерами, климатом, архитектурой… Но помимо этих основных отличий, каждый город имеет своё лицо, свой темперамент, и зависит это от людей, его населяющих. Коллективный характер города – это сумма характеров горожан. Лицо города – это мозаика лиц его жителей. Город кажется чужим, пока там не появляются друзья.
Вспоминая какой-нибудь город, я, прежде всего, вспоминаю не его площади и памятники, а лица людей, с которыми там встречался и подружился, и тогда город сразу становится своим, я рассказываю о нём с теплотой и симпатией, как о близком человеке.
