Здесь удивительно уютно. В центре площади – кафе под открытым небом и под тентами: бесчисленные плетённые столики и стульчики – всегда есть свободные места, чтобы присесть и выпить чашечку кофе. Между столиками ходит шарманщик, в пелерине, в цилиндре, с ярким попугаем – за двадцать злотых попугай вытащит вам любое доброе предсказание. К вечеру раздаётся стук подков, появляются кабриолеты – на них можно прокатиться по всему старому городу (въезд машин сюда запрещён). На козлах – кучера в чёрном, нарядные и важные, как женихи.
Почти в каждом подъезде – рестораны и ресторанчики: на первых этажах, в подвалах, в бывших бомбоубежищах. Все очень своеобразно оформлены: в модерне, или под старину, или в народном стиле – всё из соломы, и шторы, и скатерти, и фонари. В них всегда есть посетители. Один привлекает фирменным блюдом, в другом – поёт известная певица, в третьем – красивые молодые проститутки, притягивающие богатых иностранных бизнесменов. В нашем подъезде помещался маленький ресторанчик с итальянской кухней. Запах пиццы и спагетти дразнил нас, очень хотелось туда попасть, но мешало гостеприимство наших друзей: мы всё время были куда-то приглашены. Пробегая мимо ресторанчика, торопясь на очередной приём, мы глотали слюнки – но не наедаться же перед обедом!.. А обратно возвращались сытыми. Когда же проголодаемся, надо снова спешить на ужин. И так все дни.
Однажды я сделал титаническое усилие, проснулся в шесть утра и вышел из дома: хотелось посмотреть на рыночную площадь, пока она безлюдна. Магазины ещё закрыты, плетёные стульчики в кафе дремали, склонив спинки на столики. Двое дворников поливали брусчатку мостовой мыльной пеной и тёрли её щётками. Площадь пересекала красивая молодая женщина в вечернем туалете. Она шла медленно, пошатываясь, в помятом платье, не причёсанная, не накрашенная… Вчерашняя женщина.
Друг Ежи Гофмана – Юрек Беккер, писатель и журналист, который в дальнейшем стал и моим другом, был в Варшаве очень известной личностью: красивый, элегантный, остроумный, владеющий несколькими языками, он пользовался огромным успехом у женщин, его называли «Первая сабля Варшавы», о его бесконечных романах рассказывали легенды. Одну из них я сейчас перескажу.
Одно время послом СССР в Польше был очень непопулярный дипломат, который, ощущая себя «большим белым братом», вёл себя грубо и бестактно, унижая человеческое и национальное достоинство поляков. Жалобы в Москву не помогали. Тогда от него решено было избавиться другим путём: к Юреку обратились с просьбой соблазнить жену посла и, тем самым, его скомпрометировать. Это была просьба всей интеллигенции, это было чуть ли не государственное задание, и Юрек согласился. Уже через месяц жена посла, как влюблённая кошка, преследовала его, где бы он не появлялся.
На каком-то приёме, выпив лишнее, она подсела к нему и, не обращая внимания на присутствующих, обняла и несколько раз поцеловала. Возмущённый посол, который это увидел, подскочил к столику, оттащил жену и что-то оскорбительное сказал Юреку, тот в ответ дал ему пощёчину, посол бросился на него, завязалась драка. Назавтра об этом написали все газеты, возник скандал и посла отозвали. Вся Варшава ликовала, а Юрек стал национальным героем: когда он входил в какое-нибудь общественное заведение, мужчины вставали и аплодировали ему.
Несколько лет он работал специальным корреспондентом Польского радио в Москве и рассказал мне одну забавную историю из той жизни. Однажды всех иностранных корреспондентов газет, радио и телевидения пригласили на открытие Братской ГЭС. Когда они собрались у выделенного им самолёта, Юрек случайно услышал разговор двух пилотов: они обсуждали какие-то подозрительные шумы в одном из двигателей. Второй пилот предложил задержать вылет и вызвать механиков для проверки. Но первый пилот отмахнулся:
– А! Ху с ним! Долетим! – и объявил посадку.
– Представляешь, моё состояние? – рассказывал Юрек. – Что делать? Поднять шум? Показать себя трусом и паникёром? А как докажешь – пилоты скажут, что мне это показалось!.. Короче, я сел вместе со всеми и весь полёт напряжённо вслушивался в работу двигателей, покрываясь холодным потом от каждого толчка…
– Но ведь долетели? – спросил я.
– Долетели.
– Вот видишь, какая мощь заключается в российском «ху с ним»? Возьми, к примеру, освоение космоса: «Давайте первыми запустим Спутник Земли. – Какой спутник? У нас жрать нечего, задница в заплатах! – А ху с ним, запустим!». И запустили. То-то! Вам, иностранцам, никогда не понять великую силу «ху с ним»!
И Юрек со мной согласился.
