И я рассказал ему о ленинградской актрисе Елене Македонской, которая покупала все мои книжки и исполняла на эстраде много моих рассказов. Однажды, когда я был в Ленинграде, я столкнулся с ней в коридоре филармонии. Она вытащила мою новую, только купленную книжку и попросила подписать. Я куда-то очень спешил, поэтому отмахнулся: «Потом, потом!». Но она настаивала: «Ну, пожалуйста! Хоть три слова!». «Три слова? – переспросил я. – Хорошо, давайте!» И написал: «Македонской от Александра».
– Конкурентная фраза, – признал Аркадий, – ты бы мог претендовать на приз. Кстати, а где твой «Балаган»?
– Там же, где твой «Нос имени Гоголя».
– Ты хоть продержался семь лет, а я скончался сразу после зачатия. Увы, редактор из меня не получился, потому что сегодня основное занятие редактора – добывать деньги, а я это не очень умею.
– Ты по образованию – врач, по натуре – игрок, по увлечению – шахматист, имеешь первый разряд, книжку о Каспарове написал… Играл на трубе, был актёром в студенческом театре, отснялся в двух художественных кинофильмах, работал конферансье, был журналистом… Маска, кто ты?
– Всё, что ты обо мне наговорил – правда, но, прежде всего, я – писатель, смешной и грустный, более грустный, чем смешной.
– Как сегодня работается в жанре сатиры?
– Когда-то, мой друг, писатель Леонид Лиходеев, тонко заметил: «Чтобы писать смешно, надо писать правду». Это – истина. Ты посмотри, что сегодня происходит с так называемыми, беспощадными сатириками, когда стало можно и нужно писать только правду: многие либо стушевались, либо скурвились, либо беспощадно разоблачают телевизионную рекламу прокладок и тампаксов.
– Что тебя сегодня более всего смешит.
– То, что депутаты нашей Думы занялись улучшением русского языка. Ведь для половины из них написать школьный диктант – равносильно самоубийству.
– А что тебя огорчает?
– Огорчает возросшая волна терроризма и пугает нарастающая война с ним. Помнишь грустную шутку прошлых лет: «Будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется»
– Действительно, грустно. А что-нибудь смешное?
– Можно загадку? Сам придумал.
– Давай!
– «Что у мужчин на плечах, а у женщин на лицах»?
– Сам придумал, сам и отвечай.
– Подтяжки.
– Смешно. И, главное, актуально!
Работая над этой главой, я позвонил ему в Москву и спросил:
– Когда ты опять собираешься к нам в Израиль? Твоего сына Васю я вижу теперь чаще, чем тебя.
– Ты имеешь в виду его репортажи из Америки?
– Да. Прекрасная у него работа – папа устроил?
– Клянусь, что нет – он сам.
– Как ему это удалось?
– Во-первых, он окончил университет в Америке, его там уже знали. А во-вторых, это я по сыну – русский, а он же по отцу – еврей!
– Как вы общаетесь?
– Он прилетает в Москву, я – в Нью-Йорк.
– А когда ты, всё-таки, к нам прибудешь? Когда твои читатели тебя увидят, когда мы посидим за рюмкой?
– Приглашай – приеду, буду и читать, и рассказывать, и петь буду, и пить.
– Значит, договариваемся по-современному: смотри, братан, я тебя за язык не тянул!
– За базар отвечаю!
С Сашей Курляндским я познакомился в Болшево, в подмосковном Доме творчества кинематографистов. Его комната как раз была напротив моей. Когда я зашёл к нему, увидел на прикроватной тумбочке початую бутылку водки.
– Моё лекарство, – объяснил он, – помогает при сердечной аритмии: выпью две-три рюмки и проходит.
– Надо это срочно запатентовать!
– Увы! В России этим лекарством лечатся и от гриппа, и от болей в желудке, и от депрессии… Так что претендовать на авторство бессмысленно – обвинят в плагиате.
Он – высокий, стройный, красивый, с печальными карими глазами. Тогда – у него были жгуче черные волосы, сегодня – они уже подкрашены сединой. С тех пор прошло много лет, мы очень подружились. Возникла традиция: когда я приезжал в Москву, сразу с вокзала ехал не в гостиницу, а к Саше, где уже ждал роскошный завтрак, заканчивающийся обедом. Причём, всё готовил он сам, не подпуская жену Инну к плите. Саша – прекрасный кулинар, его коронное блюдо – харчо, настолько вкусное, что завтрак мы начинали именно с него.
– Как началось это твоё увлечение? – спросил я его.
– Когда-то Инна уехала на неделю, и я решил обеспечить себя на все семь дней, сварив что-нибудь, как говорят в Одессе, жидкое: купил курицу, положил её в кастрюлю и добавил туда всё, что было в доме: свежую капусту, кислую капусту и много-много лука – получились очень своеобразные щи. Надо мной все смеялись, в том числе, и Инна: мол, кто это варит куриные щи. Я терпел. Но однажды по телевизору шла какая-то передача – игра: вопросы и ответы. И вдруг я слышу такой вопрос: «Какие щи на Руси назывались царскими?». И звучит ответ: «Щи из курицы».
– Представляю, как ты заважничал!
– Ещё бы! Это значит, я мог бы быть даже шеф-поваром его Царского Величества!.. И тогда я понял, что кулинария – это моё призвание.
– Добавь: основное. Писательство – это уже хобби, правда?
– Да. Только очень затянувшееся.
– Ты ведь кончил институт инженером-строителем?
– И младшим лейтенантом запаса.
– Так почему ты сидишь, салага? Перед тобой – старший лейтенант!
