Папанов гениально озвучивал Волка – это резко увеличило его популярность. Я помню, как дети, видя его, кричали: «Волк идёт! Волк!»… Доходило до анекдотичных ситуаций.
Однажды он выступал перед генералитетом. Показывали фрагменты из фильма «Живые и мёртвые» с его участием, он читал Достоевского, Гоголя. И вдруг в первом ряду поднялся пожилой генерал и попросил: «Товарищ Папанов, скажите «Ну, заяц, погоди!»… Он потом очень обижался: «Неужели это лучшее, что я сделал!..».
– А почему прекратили снимать сериал?
– Умер Котёночкин. Да и мультипликация стала умирать. Сейчас её пытаются реанимировать, но… Уже не тот зрительский интерес – боевики победили…
Но это Курляндский скромничал: ведь после «Ну, погоди!» он выдал ещё один классный сериал «Возвращение блудного попугая».
– Идею этого фильма мне подсказал режиссёр Валентин Караваев, – рассказывал Саша, – однажды зимой, на заснеженном дереве, он увидел попугайчика, который, очевидно, вылетел через форточку и теперь не знал, как вернуться – маленький цветной комочек на снегу. Стали думать: почему вылетел? Обиделся, поссорился с мальчиком. Почему? Наверное, вёл себя нахально, всех передразнивал… И постепенно возник образ этакого птичьего Хлестакова – болтун, фантазёр, хвастунишка. Помнишь его фирменную фразу: «А вы не были на Таити?». Он рассказывал истории дворовым кошкам, собакам – одни были в восторге, другие посмеивались над ним, не верили. Его озвучивал Геннадий Хазанов, очень хорошо это делал – мне везло на артистов. Неожиданно для нас попугай стал очень популярен. Настолько, что даже в мобильных телефонах фирмы «Белайн» вместо звонка звучит фраза из этого мультфильма: «Свободу попугаям! Свободу попугаям! Свободу попугаям!»…
– Они платят тебе за это? – наивно спросил я.
– Обещают. Так же, как и за этого кота.
Он указал на забавного жирного кота, изображённого на плакате. Этот же кот был воплощён в фигурках из гжельского фарфора.
– А кто этот толстяк?
– Это ещё один мой персонаж из мультфильма. Он живёт у какого-то очень ответственного работника – видишь, какой он толстый и важный. У него тоже есть своя коронная фраза: «А нас и здесь неплохо кормят».
Естественно, у него и в самые трудные времена никогда не было недостатка еды… Даже когда выходил погулять, он всегда нёс с собой что-нибудь покушать.
Был забавный казус. Художник нарисовал его с кошёлкой, наполненной «баночными» сосисками – помнишь, был такой дефицит?…
– Ещё бы! Нам их выдавали по талонам.
– Так вот, худсовет «баночные» сосиски не пропустил: «Не надо дразнить народ!». Пришлось ему набить кошёлку простыми сардельками.
– Я помню ещё один твой персонаж: Ворону-оптимистку, которая всё время говорила: «Прелестно! Прелестно!».
– Я о каждом своём персонаже выпустил разные книжки. А недавно собрал их всех, и попугая, и кота, и ворону, в одну книжку, для четвёртого класса.
– Учебник?
– Что-то вроде. Через полюбившихся персонажей дети легко воспринимают информацию. Книжка им нравится, обдумываю следующую.
Перед отъездом в Израиль, я привёл к нему своего самого близкого друга Игоря Бараха, и сказал:
«Ребята! Я вас обоих очень люблю и, уезжая, хочу тебе, Саша, подарить Игоря, а тебе, Игорь, – Сашу. Это самые дорогие подарки, которые я могу вам сделать – и уверен, что вы подружитесь!».
Так и произошло: сейчас Саша и Игорь самые большие и преданные друзья, настолько близкие, что я уже даже немного ревную.
Во время своего недавнего приезда в Москву, я, как всегда, завтракал у него и задавал провокационные вопросы:
– Как тебе, известному, маститому, лауреату Государственной премии, живётся в теперешней России? Видишь ли будущее?
Саша неопределённо улыбнулся и развёл руками:
– Ты, надеюсь, помнишь: мне и в то время многое не нравилось, и сейчас тоже. Хочется верить в перспективу, но… Много фраз, много речей, обещаний… А то, что происходит, вызывает опасения и тревогу. Я замкнулся в себе, в своей работе…
– Ладно, не будем о грустном. Расскажи какой-нибудь смешной эпизод из твоей жизни.
– Сейчас что-нибудь вспомню… Ну, вот, к примеру, такой случай: для киножурнала «Ералаш» снимали сюжет по моему сценарию. Снимали в Ялте, на пляже. Естественно, я потребовал туда командировку и мне её дали. Снимал пожилой режиссёр-комедиограф, мой друг Изя Магитон. Что такое Ялтинский пляж ты помнишь: десятки красивых, стройных, полураздетых девиц, которые все сбежались смотреть на съёмку. А я, двадцатипятилетний, с горящими глазами, восторженно толкал Изю в бок: «Посмотри, какая красавица!.. А теперь посмотри на ту!.. На эту!.. Одна лучше другой, правда!». И старый мудрый Изя ответил: «Правда, Сашенька, правда. И самое страшное, что с каждым годом их будет всё больше и больше!»…
Только сейчас я понял всю мудрость этого афоризма.
– Увы, и его грусть, – добавил я. – Но сейчас я тебя развеселю. Когда ехал к тебе, увидел лозунг на транспаранте, натянутом поперёк улицы: «Долой кефир и клизму – вперёд к капитализму!». Такой призыв даёт надежду на будущее, правда?
– Согласен. Пора лечиться.
– Не понял?
– У меня началась аритмия. Надеюсь, у тебя тоже?
– А?.. Да, да, конечно!.. Но у нас же кончилось лекарство.
– Обижаешь! – Он вынул новую бутылку водки «Путинка» с портретом президента. Разлил по рюмкам. – Ну, поехали! За перспективу!..
Мы чокнулись и продолжили лечение…
