– Пытаюсь создать журнал под названием «Нос имени Гоголя». Это скорее не журнал, а альманах, не массовый, даже в какой-то степени элитарный, тираж всего сто тысяч.
– «Всего сто тысяч!» В Израиле это звучит фантастично. Ты один его формируешь?
– Есть редколлегия, называется – носколлегия, она же – кабинет министров. Премьер – Н.В.Гоголь.
– А твоя должность?
– Я – министр координации. Василий Аксёнов – министр внешних сношений, Григорий Горин – министр без портфеля (Горин тогда ещё был жив), Михаил Жванецкий – министр с портфелем.
– Тем самым?
– Он у него пожизненный. Откроется альманах нашим кратким манифестом, который будет называться «Минифест».
– Ты его привёз?
– Нет, конечно.
– Жаль. Вспомни хотя бы первые строчки.
– Первые не помню, а последние – запиши: «Даже если мы не возгорим надолго на небосклоне нашей несчастной, но замечательной литературы, даже если нам суждено, подобно падающей звезде, только обозначиться и уйти, то всё равно мы будем счастливы, потому что читатели успеют загадать желание…»
– А можно загадать желание уже сейчас, до выхода твоего альманаха?
– Можно. И я, как редактор редактора, понимаю тебя и догадываюсь, какое это желание.
– Ну, так дай!
– На. Это первые главы моей новой сатирической книги, которая будет там опубликована. Она называется «История Советской власти». Подзаголовок: «Учебник для слаборазвитых детей».
– Значит, у нас право первой ночи? Спасибо! Напечатаю в ближайшем же номере и пришлю тебе.
– А я пришлю тебе первый номер «Носа имени Гоголя». Будем дружить «Носами» и «Балаганами».
– И того и другого у нас в Израиле предостаточно.
– А у нас – балагана всё больше, а носов, увы, всё меньше и меньше… Стоп! Меня вызывают – я пошёл на сцену.
– А я – в зал, давно тебя не слушал.
– Не надейся посмеяться – у меня теперь больше печальных рассказов, чем смешных.
– Это видно по твоим грустным глазам. Когда-нибудь я напишу рассказ «Глаза имени Арканова» и пришлю его в альманах «Нос имени Гоголя»…
После концерта мы долго сидели в нашем Центре Юмора, пили коньяк, и я продолжал потихоньку из него выдаивать интервью.
– Как тебе Израиль?
– Это не передать словами! Я объездил весь север, купался в Мёртвом море, побывал на могиле Христа… Я видел то, о чём раньше не мог и мечтать. Теперь я могу спокойно умереть.
– А жить? Жить в Израиле ты бы не хотел?
– Во-первых, жарко. Во-вторых, я, как и ты, никогда не выучу иврит. А в-третьих, моя первая жена была русской, сына Васю тоже записали русским, так что, по сыну, я – русский. А если серьёзно, то… В нашем возрасте входить в новую жизнь, в новую культуру?.. Никто из нашего клана на это не решился, кроме тебя, но ты всегда был авантюристом!.. А я… Думаю, что я не смог бы долго жить вне России.
– Мне вспоминается цитата из твоего рассказа: «С юных лет я привык к тяжёлому, изнурительному труду и до сих пор не могу от него отвыкнуть»
– Может, и что-то вроде этого. А ты-то как живёшь на своём курорте: солнце, море, пальмы… Отдыхать и отдыхать!
– Позволь опять процитировать героя одного из твоих рассказов: «Отдыхаю я хорошо, только очень устаю» Ты удовлетворён моим ответом?
– Вполне. Остальное домыслю.
На этом мы расстались. Потом он ещё неоднократно бывал в Израиле на гастролях, или один, или с Лионом Оганезовым. Шутил, читал рассказы и… пел. Я знал, что он умеет хорошо пить, но петь?.. Это его увлечение явилось для меня неожиданностью. Думал, скоро пройдёт. Ан, нет: поёт сам, поёт в дуэте с Оганезовым, поёт уже много лет, довольно симпатично, но мне чего-то досадно. Есть выражение: «Он пропил своё богатство». Если говорить об Арканове, то он пропел много своих ненаписанных рассказов и повестей.
Во время одного из моих приездов в Москву, когда мы встретились, я спросил:
– Ты сейчас что-нибудь пишешь?
– Да. Если помнишь, в «Юности», в восемьдесят шестом году, была опубликована моя повесть «Рукописи не возвращаются». Так вот, почти двадцать лет спустя, я решил написать продолжение и сейчас активно работаю над этой повестью.
– Так ты просто Дюма-отец!
– Нет.
– Дюма-сын?
– Нет. Я – уже Дюма-дед. Ты ведь знаешь, что недавно я отпраздновал своё семидесятилетие?
– Я-то знаю, но писать об этом не буду, чтоб другие не знали.
– А, ерунда! Главное, что мы ещё стоим на собственных ногах и в голове ещё вращаются шарики.
– И ещё оглядываемся на красивых девушек.
– Точно. Правда, уже не бросаемся их догонять.
– Потому что уже не помним, что с ними делать.
Когда-то он подарил мне свою новую книгу «Всё» с дарственной надписью: «Дарёному Коню – в зубы!».
Я рассмеялся:
– Хорошая надпись.
– Главное, краткая. Мы с Гришей Гориным соревновались, кто придумает самую краткую и смешную.
– Не знал, а то бы тоже участвовал – у меня были фразы для такого конкурса.
– Выкладывай!
