Я организовал себе выступления вдоль Кавказского побережья и, будучи в Сухуми, зашёл к министру здравоохранения и получил для Иры и Миши приглашения на работу.
Вернувшись в Киев, дождался приезда Лёни (мне нужна была «тяжёлая артиллерия»), и мы вдвоём пошли к министру здравоохранения Украины. Были им тепло встречены и выжали из него «направление в Абхазию двух молодых специалистов в виде оказания помощи братской республике».
У них уже родилась дочка Поленька, поэтому Миша поехал первым, разведать и обустроиться, а Ира с дочкой пока оставалась в Киеве. Мишу направили в город Гудаута, он снял там комнату и много работал. Из его писем было понятно, что он доволен и чувствует себя нужным и полезным. Спустя несколько месяцев, я приехал в Гудауту и сразу пошёл в поликлинику.
– Как найти доктора Каневского? – спросил я у дежурного.
– Идите по коридору, увидите очередь в кабинет – он там.
И, действительно, в соседних кабинетах было пусто, а на приём к Мише толпилась большая очередь женщин с детьми. Я потом неоднократно убеждался, что в Гудауте его любят, верят ему и, даже, называют Ленинсын.
Когда приехала Ира, она пошла работать в эту же поликлинику. К тому времени Миша уже хорошо зарабатывал: его приглашали на всяческие экспертизы, вызывали при автокатастрофах… Он лечил больных и вне поликлиники. Всё эти заработки плюс Ирина зарплата дали им возможность нормально жить и откладывать деньги на будущее. Но самое главное – произошло то, что я предполагал и на что надеялся: Ира увидела его глазами пациентов, верящих и обожающих, увидела его мужем, который умеет нести ответственность за жену и дочь. Появилось полное взаимопонимание, взаимоуважение и вера друг в друга – возникла семья.
Они снимали комнату у местной учительницы Сулико и очень с ней подружились. Сулико была не по возрасту легкомысленна и неуправляема: то двое суток ничего не готовит – пьёт чай с сыром, то вдруг к ночи напечёт двенадцать метровых хачапури и поднимает всех соседей с постелей, чтобы немедленно их съели. У неё было природное чувство юмора, она рассказывала смешные истории и сама хохотала до слёз. При этом была удивительно беззаботна:
– Тётя Сулико, уже ночь – где корова?
– Где-то гуляет.
– Не украдут?
– Не должны.
К утру корова возвращалась вместе с рыжим нахальным быком.
– Мой зять, – говорила о нём Сулико.
Она очень нравилась и мне, и Майе, потому, приезжая в Гудауты, мы снимали комнату только у неё.
Однажды вечером, когда мы ужинали во дворе, в калитку постучал молодой мужчина с чёрным «дипломатом» в руке и спросил доктора Каневского. Миша поднялся и они прошли в дом. Через минут пять оба вышли, Миша проводил его и довольно резко сказал:
– Если ещё раз это повторится, я её больше лечить не буду!
Когда он вернулся к столу, мы стали расспрашивать, в чём дело, и он рассказал: это армянин, таксист, его единственная шестилетняя дочь заболела тяжёлой формой воспаления лёгких, несколько дней лежала в больнице с температурой сорок, никакие лекарства не помогали, девочка была при смерти. Отец прибежал к Мише, умоляя спасти ребёнка. Миша объяснил, что пока она в больнице и её лечат другие врачи, он не имеет права вмешиваться. Тот немедленно забрал полумёртвую дочь из больницы, и Миша стал её выхаживать по-своему, без лекарств: холодными ваннами, контрастными укутываниями… Девочка пришла в себя и стала выздоравливать.
