К его дню рождения я решил издать сборник его стихов, естественно, тайком: он их «добровольно» никогда не отдавал, заявляя, что они или недоделаны, или устарели, или вообще никуда не годятся. Поэтому Ира потихоньку их вытаскивала из папки, Поля их проиллюстрировала, я отредактировал и издал. Когда, сидя за столом, я вручил ему этот сборник, на лице у него появилась счастливая улыбка. Но не надолго. Через минуту он уже возмущался: не те стихи взяли, не так проиллюстрировано, неправильно отредактировано, плохо сформированы главы!.. Выслушав это, Ира спокойно произнесла:
– Вот и пошёл поток благодарностей!
Я у него вообще главный объект для критики: и машину я купил плохую, и езжу неправильно и не тем путём, и компьютер у меня какой-то вялый, и даже яблоки покупаю не те, что нужно…
Слыша его брюзжание, Майя смеялась: «Берёт реванш за все поучения, которыми ты его мучил в детстве!».
– Мишка, – как-то сказал я ему, – ты должен делать всё, чтобы я жил как можно дольше – если меня не станет, кого ты будешь учить?
– Больше всего в вашем долголетии заинтересована я, – уточнила Ира, – потому что после вас он весь поток своей критики направит на меня!
У Иры врождённое чувство юмора, её шутки всегда неожиданны и очень смешны. Однажды, проснувшись ночью, она пробормотала: «Мишка, пожалуйста, сбрей бороду, а то мне кажется, что я сплю в Мавзолее» и снова заснула.
С каждым годом мы с Майей всё больше узнавали её и она становилась нам всё ближе и родней. В ней есть природный ум, такт, чуткость.
Маша по гороскопам – Скорпион и Лошадь, причём, не простая Лошадь, а Огненная, которая рождается раз в четыре года. Кто разбирается в гороскопах, тот понимает, что это Характер, помноженный на Характер. И мы это хорошо чувствовали.
Во-первых, каждый год приходилось её переводить из школы в школу, потому что учителя хором об этом умоляли директора. Если я начинал, как говорят сейчас, «наезжать» на неё, вступалась мама, обожавшая внучку, и напоминала мне некоторые аналогичные подробности моего не очень дистиллированного прошлого, и я тут же немедленно скисал. До отъезда в Москву Маша побывала во всех школах нашего района Березняки.
Во-вторых, она всячески сопротивлялась тому обязательному джентльменскому набору, которым любящие родители «обогащают» жизнь своих детей: спорт, языки, музыка. Сопротивление её было яростным, но тихим: она не скандалила, не плакала, а просто бойкотировала любое наше начинание. Например, когда мы записали её в секцию плавания, она покорно приходила в бассейн, раздевалась, входила вместе со всеми в воду, но только по колено – войти глубже её никак нельзя было заставить, ни просьбами, ни приказами, ни трактором.
Так она и простаивала весь час, дрожащая, посиневшая от холода, но ни на сантиметр в воду не продвигалась. После нескольких таких стоячих забастовок, мы эти «уроки плавания» прекратили. (Забегая вперёд, могу сообщить, что через несколько лет она сама научилась плавать и, к ужасу моему и Майиному, заплывала на середину озера Тельбин).
После спорта пришла очередь иностранного языка, но и здесь она проявила свой характер: за десять уроков не выучила и десяти слов, притворяясь полной дебилкой и доводя этим учительницу до истерики.
