Он уехал, мы так и не повидались. Но в следующем году, перед его очередным приездом, позвонил его импресарио и передал просьбу Жванецкого, чтоб я зашёл к нему перед концертом… Естественно, я пришёл, мы обнялись.
– Рад тебя видеть, – сказал он.
– И я рад. Но, признаюсь, шёл на эту встречу с опаской.
– Почему?
– Боялся ещё одного разочарования. У меня уже было два разочарования после встречи с двумя нашими коллегами.
– Я знаю, о ком ты говоришь, знаю! Это…
– Я знал и третьего, – подковырнул я его.
Он секунду помолчал, потом ответил:
– Да, ты прав: я тоже прошёл это испытание, Но, наверное, потому что я старше, а может, и мудрей, я его преодолел. И я счастлив, что оно не повлияло ни на моё поведение, ни на моё творчество.
После концерта мы долго сидели за столом, вспоминали встречи в Москве, совместные путешествия на теплоходах и говорили, говорили, говорили…
– Миша, тебе не обидно: и ты, и я, и весь наш клан, всю жизнь боролись с бюрократами, приспособленцами, стяжателями, а их сегодня даже больше, чем было.
– Они бессмертны. А знаешь почему? Мы улучшали их породу, съедали самых слабых.
– Сейчас, когда тебе миновало семьдесят, когда можно уже подвести первые итоги…
– И вторые, и третьи…
– …когда ты уже познал и успех, и славу, и дружбу, и зависть, и любовь женщин, и радость отцовства, чего тебе ещё хотеть? Разве только бессмертия?
– Не надо бессмертия. Пусть умру, если без этого не обойтись, но почему так быстро! Нельзя же так просто: упал и перестал… А если этого не избежать, то хочу в чём-то произрасти или перейти во что-то и посмотреть, что будет дальше?
– Как бы не сложилось дальше, уверен, что тебя будут продолжать цитировать: «Доцент тупой», «А у нас с собой было». «Что охраняешь, то имеешь», «Тщательней, ребята, тщательней!»…
– А я бы хотел, чтобы эти фразы поскорей забыли или хотя бы их уже не понимали, как мои дети не понимают, что такое продуктовая карточка.
– Сбываются ли все твои желания?
– В общем, да. Но об одном из них могу говорить уже только в прошедшем времени. В связи с возрастом.
– Когда желания переходят в воспоминания?
– Ты это обидно сформулировал, но точно. Когда-то я писал: «Хочу ходить по Родине, знать все её языки, чтобы любить всех её женщин».
– У тебя было много увлечений, любовниц, жён… Как ты это прокомментируешь?
– Надо искать трёх женщин: умную, добрую и красивую. И полюбить всех трёх сразу. После того, как отчаешься найти их трёх в одной.
– Пройдя эти этапы, ты нашёл все эти качества в четвёртой?
– Да. В моей Наташе всё это есть. Плюс ещё есть терпение жить со мной.
– Помню, в одном из твоих рассказов: «Ты знаешь, что такое волны? Это, когда ты лежишь, а я провожу рукой по тебе». Какая женщина вдохновила тебя на такую фразу? Только честно!
– Ты хочешь поломать мою семейную жизнь?.. Конечно, жена!
– Я в этом не сомневался. А теперь ещё твоё откровение: «Одно неосторожное движение и ты – отец». Сколько раз ты был неосторожен?
– Три.
– А если честно?
– Четыре.
– А если поторговаться?
– Пять. Торг закончен, больше не прибавлю.
– Ты рад, что твои дети живут в двадцать первом веке?
– И рад и обеспокоен, восхищаюсь и тревожусь. Ведь это уже не мой век, и не твой – это их век: компьютеры, интернет, владение несколькими языками. А чего стоит возможность свободно перемещаться по всему Миру!
– Насколько я помню, тебе и раньше давали право на неограниченное передвижение.
– Мне давали право на неограниченное передвижение в среде, ограниченной нашими пограничниками.
Мы с болью в сердце вспомнили тот кошмар оформления документов на выезд за границу: характеристика, подписанная «треугольником»: директор, парторг, профорг, унизительное прохождение через комиссию райкома партии, которая состояла из старых большевиков-маразматиков!.. Потом собеседования и инструкции, как себя вести, как отвечать на вопросы, как гулять в городах: ни в коем случае не по одиночке – только группами, во главе с переодетыми кагебистами!..С каким нетерпением и надеждой мы ждали сегодняшних перемен! Как долго ждали!
– Миша, сегодня тебя не запрещают, не отменяют, не клеймят – везде приглашают, награждают, приветствуют… Но это тоже опасно: теряются бойцовские качества, хочется расслабиться, почивать на лаврах.
– Наоборот! Хочется успеть доделать то, чего не давали, мешали, запрещали.
– По-моему, ты уже достиг максимума: сегодня ты – хозяин эфира, «дежурный по стране». Чего ты ещё хочешь?
– Я когда-то писал: «Хочу ходить, сливаясь с толпой, и разговаривать долго и доверчиво. И не марать глаза неискренностью и пожатья рук не портить дрожью.»
– Правда, что тебя звал к себе Жириновский?
– Правда. Предлагал, в случае победы на выборах, пост министра культуры. Но я не принял это предложение всерьёз: ему никогда не быть президентом, а мне – министром.
– А хотелось бы?
– Нет. Не люблю временные должности.
– Что тебя сегодня радует?
