– Неограниченные возможности и разнообразие, после того унылого однообразия, в котором мы жили.
– А что огорчает?
– Резкое падение качества юмора. Планка упала ниже колен. Обидно, что и зрителя приучают к этому уровню.
– Что ты сам сегодня пишешь, смешное или грустное?
– Больше грустное. Во-первых: возраст, а во-вторых: постоянно смеётся только дурак.
– Пожалуйста, пиши больше – ты стал мало писать.
– Я не пишу мало – я пишу коротко.
Мы расстались очень тепло и надолго: наши пути как-то не пересекались. Когда я прочитал в газете о том, что его избили, угнали новый автомобиль, похитили легендарный портфель с бесценными записными книжками, я тут же позвонил ему в Москву:
– Как себя чувствуешь?
– Как будто изнасиловали, самым зверским образом. Мерзко и противно.
– Я помогу тебе обрести душевное спокойствие: я был бы счастлив, если б у меня украли деньги, машину, любые рукописи, ограбили квартиру, избили – только бы Майя была жива… То, что произошло с тобой – это не беда. Понимаешь?.. Совсем не беда!
Он помолчал, потом, после паузы, произнёс:
– Спасибо. Ты прав. Спасибо.
Дай Бог ему сил и долголетия! Мне радостно знать, что в моей жизни был и есть Миша Жванецкий.
Выход на экраны каждой новой серии телесериала «Следствие ведут знатоки» становился событием для всей страны: в этот вечер улицы были пустынны – народ сидел у телевизоров. («Знатоки» – это аббревиатура из первых слогов фамилий главных героев: Знаменский, Томин и Кибрит). Лёня, играющий там майора Томина, был всеобщим любимцем, хотя в этом сериале положительным персонажам приходилось нелегко: вышло более двадцати серий и, если у отрицательных персонажей были хорошо выписанные характеры, то исполнители «Знатоков» о своих героях почти ничего не знали: где они родились, чем увлекаются, кто их друзья, жёны или любовницы?.. Авторы дали им одну, главную функцию: бороться с нарушителями, и они боролись. Актёры много времени проводили на Петровке, наблюдая, как работают сотрудники уголовного розыска, как ведут допросы, как выезжают на задержание, встречались с ними в нерабочей обстановке, поэтому поведение главных героев сериала было очень достоверно и убедительно. А Лёня ещё и перенёс на экран свой характер, свой темперамент, своё обаяние – получился живой, полнокровный образ. За это его и любили.
…Популярность его была буквально всенародной: с ним здоровались на улицах, фотографировались, приглашали в гости, каждый его приход в магазин вызывал манифестацию и продавцов и покупателей, завмаги приглашали его в свои потайные кладовки и предлагали выбирать всё, что захочет. Но, конечно, больше всех его любила милиция: регулировщики отдавали честь, милицейские машины притормаживали и предлагали подвести в любую сторону… Они считали его абсолютно своим. Я был свидетелем, когда мы с ним проходили сквозь какое-то оцепление, командовавший там лейтенант подбежал к брату, взял под козырёк и отрапортовал ему о проделанной работе.
Когда я переехал в столицу, Лёня повёл меня по отделениям милиции, представил начальству, мне пришлось там выступать, но зато я получил право ездить по городу под девизом «нарушай и властвуй!». У гаишников потрясающая память: они запомнили мою машину, и не раз, даже на Садовом Кольце, среди потока автомобилей, мне приходилось слышать голос, усиленный мегафоном: «Каневский, освободи левую полосу, перейди вправо!». Конечно, было много инспекторов ГАИ, которые не присутствовали на моих выступлениях, не знали о моей индульгенции и, при малейшем нарушении, решительно останавливали меня. Тогда я, как бы случайно, вынимал вместе с правами ещё два-три удостоверения: Союза кинематографистов, «Фитиля», «Советской культуры»… Обычно, это очень хорошо действовало, они их начинали рассматривать и, зауважав, отпускали, простив мне любое нарушение. Но если попадался такой, которому было плевать на мою принадлежность к Кино и Журналистике, тогда вступало последнее, «атомное» оружие: Лёнина фотография, которую он предусмотрительно вложил мне в права. Увидев её, даже самый неприветливый инспектор расплывался в улыбке и требовал подробностей о жизни майора Томина. После такой пресс-конференции мы расставались друзьями на всю оставшуюся жизнь.
Лёня продолжал служить в театре на Малой Бронной, был одним из тех артистов, на которых ходят зрители, но, несмотря на это, он никогда не «качал права», не выбивал себе льгот и привилегий, никогда не участвовал в театральных интригах. Очень многие использовали его популярность: просили помочь вернуть отобранные милицией права, ускорить получение квартиры, оставить сына служить в Подмосковье…
Для друзей он был безотказен, всегда откликался и помогал. Но в личных интересах, для себя, никогда своё влияние не использовал. Когда они жили в маленькой однокомнатной квартире, жена Аня безуспешно упрашивала его обратиться в райисполком и добиться разрешения на строительство кооператива – он отказывался. Даже звание он получил последним из ведущих артистов театра, хотя, конечно, мог это ускорить.
