Время шло, вокруг уже говорили вслух то, о чём раньше даже боялись подумать, но Лина отказывалась в это верить, она очень медленно прозревала. И только, когда мы улетали в Израиль, перед тем, как уйти за таможенный барьер, я увидел совершенно безумные глаза Лины и услышал её бормотание: «Сволочи! Сволочи!.. Из-за вас они уезжают!.. Сволочи!..». Она повторила это несколько раз, адресуя непонятно кому – но мне было понятно: Лина, наконец, прозрела.
Началась перестройка. Замаячила новая жизнь. Народ, хлебнув свободы, требовал закуску. Почуяв свободу, каждый стал выдавливать из себя раба, поэтому рабов становилось всё больше. И наряду с этим, возникали частные предприятия, кооперативные рестораны, магазины, клиники… Я, конечно, не мог остаться в стороне от этого парада инициатив и решил организовать собственный театр. Лёня, чуть ли не со слезами на глазах, отговаривал меня («Шурик! Ты не представляешь, что тебя ждёт!»), но меня уже нельзя было остановить. Вместе с Эдиком Успенским мы пошли на приём к Юрию Лужкову (он тогда был заместителем мэра) и стали просить помещение для театра. Он указал нам на полку и на подоконник, которые были завалены десятками папок.
– Это всё – новые театры, тоже просят помещение. Я дал Жванецкому. И вам дам. А больше никому!
Агрессивный Эдик не удержался:
– Что за советские дела! Люди рискуют своими деньгами, хотят испытать себя в новом качестве себя – почему бы им не дать такую возможность?
– Не хочу разочарований, – ответил Лужков.
Но нам он, действительно, помог: вывел на исполком Ждановского района, и они предоставили нам шикарный клуб с залом на четыреста мест. И директор у меня появился – Юрий Липец, его рекомендовал Борис Галантер как делового и энергичного администратора. Можно было открывать театр, но денег не было. Тогда я пригласил в наше ещё неухоженное помещение Эдика Успенского, композитора Григория Гладкова, певца Павла Дементьева, писателя Леонида Якубовича и, конечно, брата Лёню, который уже смирился с моей авантюрой – и обратился к ним с прочувственной речью:
– Ребята, вы ещё этого не знаете, но вы все – члены художественного совета нашего театра, театра «Гротеск». Для открытия театра нужны деньги. Денег у нас нет, но есть имена, которые принесут нам деньги: мы сделаем две гастрольных поездки в другие города и половину заработанного отдадим театру. Надеюсь, вы согласны?
В общем, все согласились. Только Эдик предупредил:
– Только две поездки. Две!.. А то тебе понравится, и ты начнёшь гонять нас по городам и весям!..
Я дал торжественную клятву ограничиться двумя гастрольными поездками, и спустя две недели мы выехали в Харьков, а затем в Архангельск. Заработали денег и стали соображать, как открыться, как заявить о себе. Надо было придумать что-то необычное для Москвы – и возникла идея: «Ночь Смеха», с восьми вечера до восьми утра, действие происходит попеременно, то в зале, то в фойе. Как уже рассказывал выше, я обзвонил всех самых известных артистов, писателей, вокалистов, и сказал: «Денег мало, всё, что заработаем, разделим между вами – помогите создать театр!». И что здорово – все откликнулись.
Имея созвездие самых популярных имён, мы сняли ближайший от нас кинотеатр на тысячу сто мест и решили там организовать наше шоу. Вести его я предложил Леониду Якубовичу, которого знал как остроумного и находчивого тамаду. Но он стал отказываться:
– Ты что! Там будут такие зубры!..
– А если мы пригласим и Вадика Жука? С ним вместе – согласен?
– С Вадиком, да!
Вадим Жук, ленинградский театровед, потрясающе остроумный человек, организатор театра пародий «Четвёртая стена», худой, забавный, обаятельный. Они очень дополняли друг друга, он и Якубович, хорошо смотрелись и прекрасно вели свой парный конферанс, импровизируя на ходу. Но это после. А пока надо было зазвать зрителей в новый неизвестный театр. Почти все деньги, которые мы заработали на гастролях, ушли на рекламу. Было несколько вариантов афиш. Первая, анонсная, клеилась к стенду только верхней частью. На ней было написано: «Подними меня». Когда её поднимали, можно было прочитать, когда и где всё произойдёт. Внизу снова надпись: «Опусти меня». У этой афиши всегда стоял народ, её читали, смеялись, поднимали, опускали, пока она не отрывалась…
Но слух уже пошёл. Затем была более подробная афиша под названием «Кто вам приснится», с фамилиями всех участников.
Потом я выступал по радио в передаче «Доброе утро», по телевидению, давал интервью в газетах и журналах. Словом, когда начали продавать билеты, их раскупили за один день, мы даже не успели оставить «заначку» для друзей и приятелей – два дня до премьеры я не подходил к телефону, потому что звонили обиженные и требовали пропуска или билеты.
