Шли бурные торги, каждый хотел иметь память об этой весёлой ночи. Скатерть была куплена за какие-то сумасшедшие деньги председателем одесского кооператива.
– Зачем она вам, это же очень дорого? – спросил я. Он ответил:
– Вы забыли, что я – одессит: повешу её в нашей витрине, и мне будут платить деньги за «посмотреть»!
Все книжки были раскуплены. Поскольку я – хозяин, моя разыгрывалась последней. Якубович зачитал надпись на суперобложке «Тому, а ещё лучше, той, с кем я провёл эту незабываемую ночь… Смеха!» и это взвинтило цену: очаровательная рижанка Ирина Млодик купила её за двести рублей, что тогда было очень большой суммой. Меня могла бы мучить совесть, но…Сегодня Ира – жена известного артиста Эммануила Виторгана, владелица преуспевающей фирмы, очень счастлива, и я хочу верить, что это моя книжка принесла ей удачу.
Реакция прессы была стремительной и однозначной: в тот же день в трёх газетах вышли три хвалебные рецензии, репортажи на Радио, интервью со мной и с участниками выступлений, словом, успех был бесспорным. А чтобы этот успех закрепить, мы в том же месяце провели ещё две «Ночи Смеха». Потом идею украли, появились разные ночные шоу под другими названиями, но нас это уже не беспокоило, мы свою задачу выполнили: объявили о рождении театра «Гротеск» – его узнали, о нём заговорили. И театр стал посещаться зрителями. Начали мы с театрализованных концертов и вечеров Смеха, в которых участвовали «Клуб «Двенадцать стульев», редакция «Крокодила», Григорий Гладков со своим ансамблем «Кукуруза», Павел Дементьев с рок-группой «Музыкальная хирургия», писатели Аркадий Арканов, Михаил Мишин, Семён Альтов, Лев Новожёнов, Эдуард Успенский, Леонид Якубович… Для Якубовича наш театр послужил трамплином в шоу-бизнесс: он стал вести аукционы, гала-концерты и, наконец, был приглашён ведущим многодневного телеконкурса «Московские красавицы», после чего был признан талантливым профессиональным шоуменом, и началась его карьера на телевидении.
Мы познакомились и подружились много лет назад: он был стройный, подвижный, с угольно-чёрными усами – красавец-гусар, которому не хватало только эполет и сабли. Его фразы были короткими и рубленными, как сабельные удары: «Вперёд!», «Летим!», «Врежем!»… Сравнения – тоже необычные, бойцовские: «Это просто, как апперкот!». Он радостно откликался на любые авантюрные предложения, обожал застолья, был вечным тамадой, с бокалом в руке выдавал такие сольные выступления, что даже самые большие обжоры забывали о закусках.
И при всём этом оставался вечным мальчишкой. Однажды мы выступали в каком-то огромном дворце культуры. Ему вырвали зуб, он приехал на концерт с перекошенным лицом, стонал от боли. И вдруг обнаружил в глубине сцены, за задником, натянутый батут. Тут же, в пиджаке, в галстуке, залез на него и, счастливый, стал взлетать к потолку, забыв про зубы и про выступление.
Когда я прилетаю в Москву, а он – в Израиль, мы непременно встречаемся, погружаемся в эйфорию воспоминаний и болтаем, болтаем…
Недавно, будучи в Москве, я пришёл к нему, приглашённый на завтрак. В небольшой уютной квартире – масса призов, сувениров, подарков.
– Это – моя мастерская, мой кабинет, моё логово – здесь я работаю, здесь и скрываюсь от суеты.
Из кухни вышел стального цвета красавец-кот, посмотреть, кто пришёл.
– Это хозяин? – спросил я.
– Да. Я у него живу. Он – англичанин, поэтому такой важный, с ним надо только на «вы». На «кис-кис» не реагирует, откликается только на своё имя-отчество: Профиндуй Модестович.
– Типично английское имя. Ты его расчёсываешь?
– Когда есть время.
– Хорошо, что у него короткая шерсть. А мой перс, если я его день не расчешу, превращается в валенок… А где жена, дочка?
– Рядом. Живём в двух квартирах – они бы мой ритм жизни не выдержали.
– А сын, Артём?
– Уже женатый дядька, огромный, толстый. Работает на телевидении. Я ему квартиру купил, тоже рядом.
– Он удачно выбрал папу… Слушай, у тебя так чисто, аккуратно. Это кот убирает?
– От него дождёшься! Это мой бзик. Артём говорит, что когда ночует у меня, боится ночью пойти в туалет – возвращается, а кровать уже застелена.
В гостиной стоял манекен, в кителе, увешанный орденами и медалями.
– Ты их коллекционируешь?
– Это мои награды, в том числе, и за Чечню – я там не раз выступал перед солдатами.
На полке – две одинаковые фигурки «ТЭФИ». Указываю на них:
– У меня двоится в глазах?
– Нет. Просто я дважды был признан лучшим ведущим года.
– Как тебе работается?
– Нормально-сложно.
– Тебе сложно?! Ведь ты – патриарх, неприкасаемый!
– Это ты так думаешь. А вокруг меня, в основном, молодёжь, которая уверена, что я нудный, капризный старик, который всем мешает своими требованиями и претензиями… Наверное, это естественно. Представь себе, что я приехал в вигвам к индейцам. Они беседуют, как лучше курить трубку мира, как разукрасить задницу, а тут я со своими проблемами.
– Но ведь без тебя «Поле Чудес» рухнет.
