Переночевав в Будапеште, мы погрузились в израильский самолёт, где улыбающиеся стюардессы напоили нас соками, накормили обедами, надарили детям конфет и игрушек. Все были напряжены, усталы и измучены, постепенно оттаивали, приходили в себя. Когда казалось, всё самое тяжёлое уже позади, Майе вдруг стало плохо, очень плохо: она побледнела, откинулась на спинку кресла и потеряла сознание. Ей давали что-то нюхать, пытались напоить какими-то лекарствами, обрызгивали водой… Через несколько минут её ресницы дёрнулись и она, не открывая глаз, тихо произнесла:
– Не пугайся: это я умерла для прошлой жизни. Начинаем новую.
Мы прилетели в три ночи. Воздух был густой, влажный, напоённый морем и пряными запахами фруктов и цветущих деревьев. Нам выдали соответствующие документы, первые деньги и спросили, кого, куда вести на такси. Я позвонил Кармелям, услышал сонный голос Юры «Кто это?» и весело сообщил:
– Вот вы у меня теперь выспитесь!
Уже через час мы позвонили в калитку их дома, обнимались, хлопали друг друга по плечам, выпили чай, и Юра отвёз нас в Цукей-Ям – посёлок вилл на берегу моря, километров в пяти от Нетании, где он снял для нас большую трёхэтажную виллу. Место было сказочное: зелёный двор, огромный холл с колонами, благоустроенная крыша, с которой открывался потрясающий вид на легендарное Средиземное море. Правда, вилла была без мебели, в ней давно никто не жил, кроме огромных южных тараканов.
Когда я увидел первого пробегающего таракана, решил, что это проскакала лошадь.
Назавтра сделали дезинфекцию и тараканам, проклиная нас, пришлось поспешно покинуть насиженное жилище.
Через пару часов после приезда, нам завезли кровати, столы, шкафы, постельное бельё, посуду, скатерти… Привозили разные люди, и знакомые и те, кого мы видели впервые. Вечером пришли три элегантные женщины, из соседних вилл, с огромной плетённой корзиной, наполненной фруктами, пирогами, пирожками, конфетами…
В посёлке жили преуспевающие израильтяне: врачи, адвокаты, владельцы различных фирм. Мы были первыми репатриантами, которые поселились рядом, поэтому они старались активно помогать нам, заваливали подарками, приглашали в гости, возили на машинах в город.
Наша семья вызывала у них особое любопытство и удивление: мы расхаживали в нарядных выходных костюмах и платьях (других у нас не было, мы их не привезли), в гости приходили с букетами цветов и коробками конфет, в город, не дожидаясь автобуса, ездили на такси – это разрушало их представление о бедных репатриантах из Советского Союза.
– Саша, ты должен экономить деньги, ведь ты – оле хадаш
– Прежде всего, он – мужчина, который пришёл в гости к женщине, – объяснила ей Майя. – Он так привык.
– Но вы же останетесь без обедов, если будете делать такие подарки и ездить на такси!
– В крайнем случае, мы станем обедать через день, это даже полезно, – успокоил её я.
О нашей новой жизни я писал в цикле статей, как бы адресованных Лёне, я их так и назвал «Письма брату». Их публиковали русскоязычные и газеты на иврите, они звучали по израильскому радио и по радио «Свобода». Однажды позвонил возмущённый Лёня:
– Что за хамство: ты печатаешь свои письма ко мне во всех газетах, а я их получаю от посторонних людей по факсу!
– Подожди, скоро издам их отдельной книжкой, тогда получишь с автографом.
Я процитирую несколько фрагментов из первого письма, и буду цитировать эти письма и дальше, потому что в них сконцентрированы самые первые впечатления, то есть, самые острые и яркие.
