Второе – это разгул общества «Память». Нет, меня не пугали антисемиты, я привык с ними сражаться и на государственном уровне, и в быту: вечерами, возвращаясь из гаража, как я уже писал, носил с собой монтировку, завёрнутую в газету, и даже однажды использовал её для самозащиты. Меня угнетало другое: никто из правительства ни разу официально не осудил это, не выступил с призывом к своим гражданам: «Ребята, не уезжайте, вы нужны стране – не обращайте внимания на хулиганов!» Наоборот: молчание отцов Государства было явным поощрением и деятельности общества «Память» и эмиграции евреев из СССР.
– Ты – гордый и самолюбивый человек, – говорила мне Майя, – не войдёшь в дом, если не уверен, что тебя там любят и ждут. А живёшь в стране, которая тебя ни в грош не ставит, и вынужден всю жизнь доказывать, что ты ей нужен. Тебя это не унижает?
И вдруг я остро осознал, как она права! В памяти выплыли слова моего приятеля, всемирно известного учёного, сказанные им перед отъездом в Америку: «Надоело всю жизнь доказывать свою первосортность!». Уезжали большие учёные, известные писатели, опытные инженеры – талант и интеллект покидали страну, и она их даже не пыталась удержать.
И тогда я решил: едем!
Я ещё не знал куда – я уезжал отсюда.
Через неделю после публикации «Тэзы с нашего двора» мне позвонили из израильского консульства (тогда ещё не было посольства):
– Мы не знали, что в России есть писатель, который пишет о еврейских проблемах на таком хорошем уровне.
– Я и сам не знал, – ответил я. – Это моя первая книжка на эту тему.
– Мы бы хотели с вами встретиться. Приходите.
– К вам километровые очереди.
– Мы вас встретим.
Назавтра наше свидание состоялось. Мы сидели в уютном кабинете, на журнальном столике стоял коньяк, фрукты, чашечки с кофе. Принимали меня генеральный консул Арье Левин и его сотрудники Петя и Рита Тарло, с которыми я уже был до этого знаком. Разговор шёл о моей повести:
– Вы не собираетесь писать продолжение?
– Буду. У меня уже есть три главы о том, как мои герои живут в Нью-Йорке.
– Почему в Америке, а не в Израиле?
– Потому что в Америке я был и что-то видел, а Израиля не знаю.
– А вы бы хотели его повидать?
– Конечно!
Через три дня я получил по почте официальное приглашение в Иерусалим на Международный Конгресс журналистов. До вылета оставалась неделя, я поднапрягся, успел оформить все документы и в составе делегации отправился в Израиль.
Делегация была небольшая, кроме меня, ещё шесть человек – журналисты еврейских газет из Москвы, Прибалтики и Биробиджана. Они бывали уже на многих международных конгрессах и совещаниях, знали по именам всех тамошних сотрудников Сохнута и Джойнта, обсуждали, кто лучше принимает, где больше шансов получить финансовые вливания в свои газеты, что выгоднее покупать в той или иной стране. Это были официальные советские евреи, которые так и работали: евреями. Как выяснилось, это были очень выгодные должности, на которые не всех брали.
Первое впечатление от встречи с Израилем было очень грустным. Второе тоже. Тихий и почти безлюдный аэропорт Бен-Гурион (тогда в Израиль летало очень немного самолётов), красноватая глина придорожных полей, усатые арабы в куфийях и накидках, ортодоксальные евреи в чёрных шляпах и с такими же чёрными пейсами, как будто пришитыми к этим шляпам… Местные русскоязычные газеты привели меня в ужас: они напоминали издания времён НЭПа, только были ещё более примитивны. По единственному каналу Государственного телевидения я посмотрел несколько фильмов, которые, сохраняя здоровье, лучше было бы не смотреть… Правда, жили мы в шикарной пятизвёздочной гостинице «Хайят» на краю Иерусалима, в ней были отличные номера, нас прекрасно принимали, развлекали, закармливали, но… за окнами этого европейского отеля был, хоть и ближний, но Восток. «Это не моё, не моё!» – плескалось у меня в голове. И тут из Натании примчались Юра и Галя Кармели.
– Кончай конгрессменить! Едем к нам – тебя ждут сорок одесситов за накрытым столом.
Они повезли меня через вечерний Тель-Авив. Центральные улицы и набережная были заполнены гуляющими, за столиками многочисленных кафе сидели шумные компании – город был пропитан весельем.
– Что сегодня за праздник? – спросил я.
– Никакого праздника – у нас всегда так, – ответила Галя.
– Ты не права, – вмешался Юра, – конечно, сегодня особый день: Израиль празднует приезд Саши Каневского!
В Натании, на веранде уютного особняка, действительно, нас ждал накрытый стол и, уже подогретая спиртным, горланящая компания одесситов. Началось знакомое мне весёлое застолье, с остроумными тостами, с переодеванием, с эксцентрическими танцами, с рискованными частушками…
Когда все разошлись, я сказал Гале и Юре:
– Вот на что я обопрусь, когда приеду: на образ жизни. А дальше поглядим.
Юра сел рядом и заговорил с непривычной для него серьёзностью:
