– Саша, давай сразу договоримся: я – хитрый дальновидный адвокат, я предвижу, что ты очень скоро встанешь на ноги. Я ращу себе выгодного клиента – ты будешь зарабатывать много денег и отдавать их мне.
Это была моя первая встреча с ним. С тех пор мы встречались неоднократно, он вёл меня через опасные рифы юридических взаимоотношений в Израиле, приглашал к себе на праздники, очень полюбил Майю, бывал у нас вместе со своей женой Рони, профессором Тель-Авивского университета – наша дружба продолжается уже более пятнадцати лет. Но тогда я, радостно удивлённый его личностью, задавал бесконечные вопросы, на которые он охотно отвечал, забыв о стоимости каждой высокооплачиваемой минуты его времени.
– Дани, как ты попал в Израиль?
– Прилетел. Шестьдесят лет назад.
– Если бы сегодня было первое апреля, я бы простил тебе эту выдумку.
– Почему выдумку?
– Шестьдесят лет назад в Израиль не летали пассажирские самолёты.
– А я не самолётом. Я летел с парохода в лодку. Надо было срочно разгрузиться, поэтому мама сбросила меня с палубы в руки лодочника. Так я с голландского парохода прилетел в израильскую лодку.
Он – неуёмный человек. Окончил Парижский университет, два факультета, вернулся в Израиль, работал репортёром, политологом. В армии служил в парашютных войсках, дослужился до майора. Занимался карате, у него синий пояс. Играет на гармошке, поёт русские песни, в основном, детские: «Спят медведи, спят слоны…». Это от мамы – пела ему, укачивая. Пишет стихи, пишет прозу, издал несколько детских книжек, которые пользовались большим успехом. Потом всё надоело, ринулся в моряки, плавал, рыбачил, снова окончил университет, стал преуспевающим юристом (cегодня в его фирме работают семнадцать адвокатов). Но это не значит, что он только руководит – сам вкалывает с семи утра до позднего вечера. Взрывной, резкий, вспыльчивый, но быстро отходит. Его прошлое парашютиста сказывается и сейчас: увлекается полётами на крыльях. Но если нормальные люди парят над морем, он забирается в горы и прыгает с обрыва.
– Дани, это же опасно.
– Если повезёт, ничего страшного не будет.
Однажды пришёл ко мне на свидание с рукой на перевязи, перебинтованной до плеча.
– Не повезло.
Но главное его хобби – это море. В пятьдесят пять лет снова пошёл учиться на заочный факультет морской археологии, увлечённо, с восторгом рассказывал о каком-то судне, пролежавшем на дне две тысячи лет… Он околдован морем, живёт им.
– Я не хочу умереть адвокатом.
Вместе со своей женой Рони непременно два-три раза в год на своей яхте пересекает Средиземное море, плывёт в Турцию или Грецию, где знает уже каждый островок, каждую бухту.
– Дани, а когда ты спишь, кто у руля?
– Рони. Я её привязываю к штурвалу, чтобы не смыло волной, и она ведёт яхту.
– Привязанная?!
– Ну, так что? Руки я же ей оставляю свободными!
Я считал, что он меня уже не может ничем удивить, но я его недооценил: в прошлом году вместе с другом, приблизительно его же возраста, на своей яхте пересёк два океана, Тихий и Атлантический.
– Вдвоём?! На яхте?! Через океаны?!
– Ну, так что?.. Хорошая радиосвязь, большой запас продуктов, воды, выпивки…
– А штормы?
– Были. Немножко покачало. Ничего страшного… Правда, один раз мы, действительно, испугались, когда у берегов Марокко наш винт запутался в рыбацких сетях. Был шторм в шесть баллов. Приходилось нырять под яхту и перерезать сети, чтобы освободить винт. Если бы рыбаки это увидели, они бы нас убили.
Он работал в разных странах, с разными клиентами, самыми неожиданными. Однажды в Берлине, пришла немка-проститутка, хотела судиться со своим бывшим мужем. Денег у неё не было, предлагала рассчитаться натурой. Она была очень хороша собой, поэтому, он заколебался. Но потом подумал, а вдруг будет ребёнок, и отказался.
– Не захотел улучшать немцам породу.
Он прекрасно владеет французским, английским, немецким, русским, ивритом, идиш. Немного турецким и греческим. В прошлом году греческим занялся всерьёз, пошёл учиться на курсы. Русский у него свой, особенный, чуть-чуть с шепелявинкой и с совершенно неожиданными эпитетами:
– Попробуй, эта селедка очень порядочная.
Или:
– Не верь ему, он нехороший мальчик. (Это о сорокалетнем бизнесмене).
В первые годы Большой репатриации пас и опекал целый табун выходцев из России, в основном, деятелей искусства и науки, консультировал их, помогал с устройством, приглашал на домашние вечеринки. Знание русского языка привлекло к нему множество новых клиентов, в основном, неплатежеспособных – Они ещё у меня одалживали на покупку квартиры, это было неожиданно и забавно, поэтому я давал деньги, не надеясь их получить обратно. Но самое неожиданное – они их возвращали.
Когда он со своей шкиперской бородкой покачивается на палубе яхты, он похож на пирата, но на доброго, который не отбирает, а отдаёт.
