Поначалу они снимали для этого залы вместимостью в сто – сто пятьдесят человек и были в ужасе, когда народа являлось в три-четыре раза больше: начинали менять залы, доставать микрофоны и так далее… До сих пор помню совершенно ошеломлённое лицо одного израильского импресарио, когда он увидел переполненный стадион во время первых гастролей Геннадия Хазанова.
Когда Рони Мило появился в зале, я произнёс монолог, который, конечно, подробно уже не помню, но суть его была такая:
– Я не люблю политику, всегда избегал политических деятелей, какие бы посты они не занимали. Для меня главным достоинством человека является его чувство юмора. Как говорил Валентин Катаев, чувство юмора – это мера таланта, и я с ним полностью согласен. Поэтому я пригласил участвовать в нашем вечере человека, обладающего большим чувством юмора: об этом говорит тот факт, что он сам, добровольно, идёт в мэры Тель-Авива.
В зале засмеялись, зааплодировали, Рони вышел на сцену и очень мило и забавно приветствовал присутствующих, даже рассказал какой-то смешной израильский анекдот.
– Какие б мэры у нас ни были, лучше мы жить не станем, так давайте выберем мэра с чувством юмора – хотя бы посмеёмся!
В результате выборов Рони Мило набрал на три процента больше голосов, чем его соперник. Недели через две мне позвонил Дани и сказал, что Рони хочет меня видеть. Когда мы вошли к нему в кабинет, он сразу после рукопожатия произнёс:
– Я знаю, что эти три процента мне сделал ты. Я понял, что ты в Израиле – сила, я хочу с тобой дружить.
– Я тоже хочу дружить с тобой, Рони, – ответил я. – А это – повод для нашей дружбы. – И я протянул ему заранее подготовленный и переведенный на иврит проект создания Международного Центра Юмора, в котором был и пункт о проведении международного фестиваля смеха в Израиле. Рони минуты три листал страницы. Потом спросил:
– Что даёт Израилю проведение Международного фестиваля?
– Во-первых, это политическая акция: нас мало, вокруг нас миллионы врагов, а мы будем смеяться и экспортировать смех…
– Молодец! – он чуть ли не подпрыгнул на стуле. – Здорово!
– Но это не всё. Международный фестиваль – это ещё и большой бизнес.
– Ты имеешь ввиду гастроли «звёзд»?
– Не только! Это деньги от торговых фирм за использования эмблемы фестиваля на своей продукции, это продажа зарубежным телеканалам права трансляций фестивалей, это и подскок туризма, и строительство новых гостиниц, и…
Словом, как прокомментировали бы нашу беседу Ильф и Петров, «Остапа несло». Мэр был сражён.
– Что тебе надо, чтобы открыть свой Центр?
И тут я, на голубом глазу, произнёс:
– Дай мне квартал в старом Яффо.
Рони рассмеялся и бросил в сторону Дани:
– У него хороший аппетит!
Но я не унимался:
– Дай, не пожалеешь: это будет самый весёлый квартал в Тель-Авиве!.. Туда начнут привозить туристов.
– Не могу, Саша, не проси. Но помещение для Центра Смеха я тебе предоставлю.
– Мне нужен большой офис.
– Он у тебя будет.
– Когда? Махар? Леат-леат? Савланут? (Это – три самых распространённых слова в Израиле: махар (завтра), савланут (терпение) и леат-леат (постепенно). Я тебе не верю.
– Почему?
– Потому что у нас в стране уже давно перевыполнили план по количеству обещаний на душу населения!
Рони снова рассмеялся:
– И всё-таки ты его получишь.
– Не верю! – сказал я, и мы расстались.
Я и вправду не поверил его обещанию, но через два месяца мне позвонили из мэрии:
– Приходите посмотреть помещение и получить ключи.
Мы примчались и обомлели: нам предоставили дом в два с половиной этажа в самом центре Тель-Авива, у входа в центральный рынок «Кармель». Раньше здесь помещалось отделение банка: из полов торчали обрезанные кабели, в стенах чернели следы от вынутых кондиционеров, дом требовал ремонта, но это был наш дом, наш – и через неделю мы в него переехали…
