Две верхние комнаты (из которых мы сделали три), стали редакцией «Балагана» и «Балагаши», холл второго этажа был переоборудован в галерею – там проходили выставки художников-карикатуристов, большую комнату на полуторном этаже мы приспособили под репетиционный зал для детского музыкального театра «Балагаша». Но главным был большой зал внизу. Мы нашли богатеньких ребят, которым предложили: вложите деньги в переоборудование и ремонт этого зала под кафе – и мы вам его сдадим в аренду без всяких денег. Только, когда здесь будут проходить праздники и творческие вечера, вы должны подавать нашим гостям воду и кофе. Если потом они закажут ужин и выпивку – это всё ваш заработок. Ну, и остальные дни месяца – тоже ваши.
Обалдевшие от таких выгодных условий, эти ребята, радостно согласились. Оформляли кафе Галя и Юра Кармели, как всегда, с выдумкой и большим вкусом: доминировали три цвета: зелёный, чёрный и золотой. Я попросил их: «Поскольку мы находимся рядом с рынком, добавьте примитива и кича». И через неделю на стенах появились изумительные, смешные и трогательные лица Шолом-Алейхемских скрипачей, пьяных мясников, кокетливых местечковых барышень… А снаружи, под светящейся вывеской «Международный центр Юмора «Балаган», в огромной стеклянной витрине, красовались фотопортреты всех самых известных «звёзд» нашего жанра: Райкина, Тапапуньки и Штепселя, Жванецкого, Карцева, Горина, Арканова, Гердта, Хазанова, Новиковой, Винокура, Ширвиндта и Державина… У этой витрины всегда толпились туристы, фотографировали её и с интересом заглядывали во внутрь.
Через самое короткое время наш Центр стал популярен, о нём писали, его посещали, туда приводили приезжих друзей… Постепенно сформировался актив постоянных посетителей. Каждый раз, когда в Израиле выступали известные гастролёры-мои друзья, я забирал их после спектаклей или концертов и привозил на встречу с нашей публикой.
Небольшой зал, мест на шестьдесят, всегда был забит, билетов не было, и по телефону раздавались возмущённые голоса: «Как вам удаётся создать в Израиле дефицит!?»
Людей привлекали не только приезжие знаменитости, но и наши «фирменные» придумки: «Вечер анекдотов при свечах» – его вёл мой брат Лёня, там победителю вручалась свежезажаренная курица, которую он тут же, в луче света, прилюдно поедал; аукционы, на которых разыгрывалась водка «Каневская», ликёр «Левинзоновый», наливка «Губермановка», с яркими наклейками, на которых красовались все перечисленные физиономии; наш обычай встречать гостей рюмкой водки и мацой с солью, и так далее, и так далее…
Постоянными посетителями были сотрудники российского и украинского посольств, руководители авиакомпаний, журналисты, актёры и представители разных других профессий – любители юмора.
Первый российский посол в Израиле Александр Бовин имел своё постоянное место, постоянный фужер водки и постоянную закуску. За время его визитов мы подружились и, когда завершилась его каденция, он, прощаясь, сказал:
– С моим отъездом, Саша, у тебя освобождается одно место.
– Два места, Саша, два, – уточнил я, имея в виду его солидную фактуру.
В «Балагане» побывали и Михаил Жванецкий, и Роман Карцев, и Валентин Гафт, и Юлик Гусман, и Лия Ахиджакова, и Юлий Ким, и Александр Ширвиндт, и Михаил Державин… Вспоминаю, как Ширвиндт сопротивлялся, не хотел ехать, я чуть не насильно втащил его в машину после спектакля. Всю дорогу он ворчал: «Ненавижу выступать в ресторанах! Они будут кушать суп, а мы их развлекать!..» Но когда он увидел, с какой любовью и пониманием воспринимает наша публика их выступление, я его уже не мог его стащить со сцены, хотя он знал, что наверху давно накрыт стол, стоит выпивка и стынет закуска…
А вот Зиновия Гердта мне не удалось привести к нам: каждый вечер у него был концерт, а после – ему уже было трудно, здоровье сдавало. Поэтому я приехал к нему. Он жил в уютной квартире на берегу моря, которую ему сняли по его просьбе. Это была уже не первая наша встреча.
ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА произошла во времена моей молодости. Я был приглашен Абхазской филармонией помочь им подготовить какой-то торжественный концерт. Жил в Гаграх, в гостинице «Гагрипш», бывшем дворце Генриха Бранденбургского. Дворец был весь из дерева, без единого гвоздя. Его разобрали, вывезли из Германии и собрали здесь, в Гаграх, тоже без гвоздей. Под жарким Кавказским солнцем дерево усохло и скрипело. Скрипело всё: полы, оконные рамы, ступеньки лестниц. Казалось, что скрипят даже швейцары и администраторы.
