В штабеле в нижнем слое было три трубы, в среднем две и в верхнем одна. Трубы были примерно метр диаметром, так что внутри вполне можно было улечься вдвоём, прижавшись друг к другу. От собственной тяжести штабель точно развалиться не мог. Реми полез наверх и заполз в верхнюю трубу. Там было полно паутины, сыпались какие-то мелкие камешки. Он высунулся из трубы и крикнул Капи, который шёл от эстакады:
— Эй, Капи! Я здесь! Отсюда такой вид!..
Капи рассмеялся и неловко полез на верхотуру с двумя узелками в руках. Дорогие кожаные туфли тут были помехой — в них лазить было неудобно. «И как только он в таких туфлях поднимался по верёвочной лестнице на холерный пароход?» — подумал Реми. Сейчас туфли у Капи были в песке и грязи. Выглядели совсем старыми и ветхими. Забравшись наконец в трубу, Капи тоже высунул голову наружу и оглядел привокзальную площадь.
— Здорово! Тут так далеко видно! Надо было сразу сюда идти спать.
— Так вчера вечером было же совсем темно — ничего не видно было…
— Только вот что с блохами делать? Надо раздеться и блох перебить, а то они нам покоя не дадут. Их полно ещё на нас осталось.
Реми криво ухмыльнулся и проворчал:
— Да, если так их оставить, все блохи на тебя переберутся. Ты небось повкуснее для них будешь, чем я.
— Там собаки собираются, — сказал Капи.
На пустынной рассветной площади в левой её части собралась свора примерно из десятка собак. Была ли среди тех собак давешняя шелудивая шавка или нет, со штабеля труб разглядеть они не могли. Там был большой чёрный пёс, маленькая коричневая собачонка, тощая пятнистая собачонка… Все собаки, большие и маленькие, разных видов и размеров, бродили по площади, низко опустив головы в поисках поживы. Реми нахмурился, вспомнив бродячих собак в Курихаме. И почему только, куда они ни приедут, везде такое множество брошенных собак вокруг вертится? Может, потому что он назвал Капи собачьей кличкой?
Появились четверо школьников с рюкзаками и прошли к вокзалу по правой стороне площади, подальше от собачьей своры. Наверное, решили прийти пораньше, чтобы успеть на первую электричку. Из-за полуразрушенного здания вышла женщина с ребёнком, которого она вела за руку. Женщина была в рабочих шароварах. В руках у неё был тяжёлая с виду сумка. Ребёнку было лет пять, и на нём были грязные широченные штаны, слегка волочащиеся по земле, как у Капи. Со стороны вокзала прозвучал паровозный гудок. Его продолжением послужил собачий вой. Одна собака завыла — и все остальные тотчас подхватили. Школьники остановились. Женщина с ребёнком тоже замерла на месте. Большой чёрный пёс направился в сторону школьников. Остальные собаки тоже пришли в движение и последовали за ним. Шли они осторожно, низко опустив головы. Тем не менее собаки всё убыстряли шаг, и наконец чёрный пёс приготовился кинуться на одного из мальчиков. Школьники заорали и бросились наутёк. Женщина, подхватив ребёнка на руки, тоже побежала прочь. Однако собаки, не обращая внимания на женщину, всей сворой ринулись за школьниками. Их оскаленные, с текущими слюнями морды быстро приближались к мальчикам.
— Помогите! Бешеные собаки! Помогите! — истошно вопила женщина пронзительным голосом.
— Какой ужас! Надо что-то делать! — выдохнул Капи и, спрыгнув со штабеля труб, стал искать камни, чтобы запустить в собак.
Реми тоже, хоть и с запозданием, вылез из трубы, но камни искать не стал, а вместо этого устремился к собакам. Холерные страдания приходилось пока отложить. Чёрный пёс уже ухватил одного школьника за штаны, и тот с криком отчаяния рухнул на землю. Остальных троих тоже окружили собаки, и отступать им было некуда. Капи, набрав в карманы камней покрупнее, помчался за Реми. Женщина с ребёнком продолжала истошно голосить, но никто не спешил на помощь. Собачья свора окружила трёх школьников плотным кольцом. Собаки уже бросались в атаку и кусали их за ноги. Трое мальчишек с плачем отмахивались руками и ногами.
Реми подскочил сначала к чёрному псу и дал ему сильного пинка в брюхо. После второго пинка пёс разжал зубы и отпустил ногу школьника. Он повернулся к Реми и угрожающе рявкнул. Из пасти текла белая пена, глаза налились кровью. Без сомнения, это была настоящая бешеная собака. Реми сдёрнул с себя джемпер и, размахивая им, стал понемногу отступать, иногда делая выпад в сторону чёрного пса. Запыхавшийся от бега Капи принялся швырять в свору камни, — в тех псов, что нападали на троих школьников, но попал всего раз в голову пятнистой собаки. Лучше бы ему было промахнуться. Пятнистая тварь повернулась к Капи, оскалила пасть, всю в белой пене, и свирепо зарычала. Повинуясь этому зову, остальные собаки оставили в покое школьников и всем скопом, включая и чёрного пса, стали надвигаться на Капи.
— Бежим! — крикнул Реми. — Обратно, к трубам!
