Черноплащного… Зевс же тогда был плотью извилист, Змея облик прияв, свивавшего кольцами тело» [16]. У орфиков Дионис дважды «разделялся на множество», то есть его ритуальное расчленение происходило дважды. Первый раз – добровольно, когда посмотрел в подаренное Гефестом зеркало и увидел там «темный образ», свое «хтоническое» отражение. Второй раз Дионис-Загрей был разорван самими Титанами (!), после чего случилась знакомая по Гесиоду – ладно, хорошо, по Куну тоже! – заварушка с войной и Зевсом. Как видите, в этом варианте мифа у Диониса-Загрей другие родители: Зевс и Персефона, а не Зевс и Семела, как в «канонических» текстах. Однако орфики и тут все вырулили весьма хитро. Из котла Титанов, в котором те сварили бога-младенца, удалось спасти сердце и фаллос. Сердце раскрошили в порошок и подсыпали в питье Семеле, так она забеременела уже Дионисом-Вакхом, то есть новой ипостасью Диониса, знакомым нам богом пирушек. Громовержец уничтожил Титанов, и из их пепла и копоти возникли люди. Однако, поскольку Титаны пожрали Диониса-Загрея – то есть часть его осталась в их телах, – фрагменты «божественного» сохранились и в людях. И все, что нужно человеку, чтобы обрести божественность, – избавиться от оков плоти. Стать разорванным, подобно Дионису – скорее метафорически, но порой и буквально. Плоть – это смертная тюрьма. Душа же бессмертна. В этот же смысловой мистический ряд встает и миф о Марсии, который вызывал бога Аполлона на музыкальный поединок, завладев волшебной флейтой, за что с бедняги содрали кожу на дереве. Некоторые трактуют этот поединок как поединок самого Диониса с Аполлоном, так как флейта – традиционный «дионисийский» инструмент, а свежевание Марсия – как благо, а не наказание; таким образом он освободился от оков плоти. Это, можно сказать, своего рода – очень условно, конечно, – «подарок» Диониса. Или же, если трактовать текст более символически – ритуальная смерть самого Диониса. Идея с «разрыванием» бога на множество душ – то есть условная точка «большого взрыва», из которого рождается все сущее, – позднее стала определяющей для неоплатоников и христианских мистиков, говорящих, что мир вокруг и есть расколовшийся единый бог. То есть он создал все сущее, как бы убив себя и превратившись в окружающую действительность. Практика эта, как мы видим, заложена еще в дионисийских мистериях, где почитали три ипостаси бога Диониса. Вот что говорит об этом Сергей Телегин: «Суть предания о многократной смерти Диониса в том, чтобы показать, что каждая смерть бога ведет к новому возрождению его в образе все более сильного, могущественного божества. В мифе представлено мистериальное восхождение Диониса от бестелесного духа в мире мертвых через страсти в мире живых к вечной жизни в мире богов. Человеческая душа должна пройти те же ступени в таинствах, посвященных этому богу. Тогда он, в конце концов, станет повелителем мира и верховным богом посвященного человечества. У Орфея говорится о четырех царствах. Первое – Урана, второе – Кроноса, третье – Зевса, а четвертое – Диониса, сына Зевса» [17].
В этом контексте интересно и замечание Плутарха, который пишет, что «мудрые втайне» считают весь мир состоящим из огня, а огонь этот называют Аполлоном или Фебом. А вот то, что послужило появлению этого огня, они определяют «как страсти (pathêma) и некий разрыв (diamelismos) бога, именуя его в этом аспекте Дионисом Загреем и Никтелием и Исодэтом и уча об умираниях его и о возрождениях» [18].
