— Ар-ай-джи — это иммуноглобулин? Так просто? А остальное… Так, Дмитрий Аристархович, АИГ сюда, остальным слушать.
И придвинул к себе весы и дозаторы. Цыренов рванул за затребованным, остальные медики бросились помогать Ларчиеву, после короткой суматохи превратившись в единый многорукий организм.
На улице Земских попытался усадить ребят в машину. Те уперлись, отнекиваясь на два голоса:
— Не-не, спасибо, товарищ капитан, сами дойдем, да, уверены, тут два шага, да, спасибо.
— Точно?
— Точно-точно, — заверила Райка.
Серега просто кивнул. Он как-то сразу страшно устал, но садиться в машину не хотел. Особенно раз Райка не хотела.
— Добро, — сказал Земских. — Спасибо, ребят. Отдыхайте.
Он пожал обоим руки и некоторое время смотрел вслед.
Ребята неспешно шагали локоть к локтю по неровно освещенной улице.
Когда они вступили в темный участок, Райка взяла Серегу за руку. Серега машинально отдернул ладонь, смутился, поколебался и решительно обнял Райку за плечи.
Так они и брели в сумраке, хотя обоим неудобно: Сереге приходилось тянуться, потому что Райка была чуть выше. Она же шагала с каменной спиной, боясь пошевелить висящими вдоль тела руками.
Райка чуть заметно улыбалась сквозь усталость. Серега был строг и напряжен.
Земских, улыбнувшись, велел Игорю:
— Давай тихонечко за ними, на расстоянии, чтоб не заметили. Убедись, что домой зашли, только потом назад, понял?
— Так точно.
Земских в последний раз вгляделся в два еле различимых силуэта в полутьме и побежал обратно в лабораторию. Там было самое важное и интересное.
И еще там был Сабитов.
Он в казенной пижаме и с марлевой маской на лице очень прямо и неподвижно сидел на самом краешке стула сразу за дверью лаборатории.
Очевидно, с трудом дополз сюда, миновав врачей и сестер, плюхнулся на первое подвернувшееся место и теперь следил сухо блестящими ввалившимися глазами за манипуляциями, эпицентр которых кипел вокруг Ларчиева.
— Азат Завдатович, вы чего здесь? — негромко спросил Земских. — У вас болит что-то?
Сабитов не отреагировал.
— Не надо вам здесь, Азат Завдатович, люди работают, мы помешать можем. Нам это надо?
Ноль внимания.
— Ну давайте вместе, я помогу, — сказал Земских и попробовал поднять Сабитова под локоток. Потом за плечи. Потом подхватив под мышки. Потом подозвав Рузиева и Доскина, подглядывавших рядом.
Сабитов сопротивлялся молча, но с растущим ожесточением. Оно явно отвлекало медиков: то один, то другой озирался на толкотню у двери, сбивая отлаженный ритм коллективной работы. Наконец Нитенко громким шепотом приказал:
— Капитан, отставить!
— Товарищ майор, — пыхтя, начал Земских, — он же окочурится так…
— Хорош, сказал! — прошипел Нитенко, и от Сабитова отступились, солдатики с облегчением, а Земских с виноватой злостью.
Напоследок он поправил Сабитову воротник и одернул перекрученную пижаму. Тот опять не отреагировал: сидел и пялился на танцы вокруг ярко освещенного и негромко гудящего на разные лады стола.
Ларчиев тоже отвлекся на микропаузу и, вдруг спохватившись, протянул Гордею руку в перчатке.
— Ларчиев Леонид Степанович, профессор.
Гордей ответил на жест не рукопожатием, а касанием костяшками, и отрекомендовался:
— Попов Гордей Иванович, завлаб-инфекционист, ка-эм-эн, бутлегер.
Медики вокруг закивали с явным облегчением. Военные изумленно переглянулись.
На столе заревел зуммер, в поддержку ему принялась мигать красная лампочка. Ларчиев извлек из автоклава штатив с рядами пробирок, помедлив, выдернул одну, разглядел ее на свет и, явно колеблясь, повернул голову к Гордею. Тот, кивнув, нанес на предметное стекло с образцом ткани вирусную пробу и вставил стекло в держатель микроскопа.
Все затаили дыхание. Ларчиев в почти полной тишине, чуть распихиваемой лишь гулом блока питания, набрал багровую сыворотку из пробирки в пипетку, невольно сморщив нос от проникшего сквозь респиратор смрада, уронил каплю на стекло и приник к окуляру.
И увидел, как бойкие вирусы, уже выжравшие с проворством стаи акул половину клеток образца, сперва замедляют атаку, потом замирают, как во сне, и съеживаются.
— Повторим, — скомандовал Ларчиев и, не отрываясь от окуляра, протянул пробирку Гордею.
Тот поспешно поменял стекло в держателе и попытался принять пробирку.
Но пробирки уже не было. Ее сжимал невесть как оказавшийся рядом Сабитов.
— Работает? — сипло и с большим трудом спросил он.
Ларчиев резво оторвался от окуляра. Он испепелил было Сабитова взором, но тут же резко успокоился.
— Азат Завдатович? Мы, собственно, ради вас и…
— Работает? — дернув головой, повторил Сабитов и, оценив замешательство Ларчиева, скомандовал: — Дайте ей.
Свободной рукой он махнул в сторону двери, едва не упав.
Его не поняли — или просто все оцепенели от неожиданности.
Не дождавшись никакой реакции, Сабитов побрел к двери. Путь ему преградил Земских. Сабитов отодвинул его плечом, снова угрожающе пошатнувшись, и сделал еще шаг. Теперь путь ему преградил Нитенко.
Сабитов уперся в него жуткими глазами.
