Такова история открытия панджширских изумрудов. Афганский дехканин крепко привязан к земле отцов и не покидает без нужды свой дом, свой кишлак. Так и Гулистан, в жизни которого после находки в горах мало что изменилось. На его глазах развивались события всех последующих лет, и он, находившийся в их эпицентре, лучше других знает драматическую судьбу сокровищ долины Пяти львов.
Старый режим так и не собрался взяться за освоение этих богатств. Бездорожье, высокогорье, отсутствие специальной техники и квалифицированных горняков, крупные первоначальные вложения в разведку и добычу — все это пугало королевских министров. Зато здешние жители стали потихонечку вести старательский промысел. Даже ковыряя горную твердь такими примитивными орудиями, как кайло да лопата, они никогда не покидали «изумрудных вершин» с пустыми руками. Зеленых камешков тут были целые россыпи, и не только в Оленьем колодце, но и на десятки километров вокруг. Дошло до того, что некоторые из семей забросили свои пашни и пастбища — новое дело казалось им куда проще и доходнее.
Конечно, были тут свои потери, свой риск. Старателей нещадно грабили скупщики. Кое-кто из тех, что на свой страх и риск подавались в Пешавар, никогда не вернулись домой, став жертвами дорожного разбоя. Решил попробовать счастья и Гулистан, отправившись туда на знаменитую международную ювелирную ярмарку, которая проводится в Пешаваре каждый сентябрь. Но разбогатеть ему не довелось. «Где мне против таких матерых спекулянтов…»
После революции, которой пришлось сражаться сразу на многих фронтах, случилось так, что изумрудными месторождениями завладел Ахмад-шах Масуд. Сам он из здешних мест. Его отец, королевский полковник, дал ему неплохое образование: Масуд учился в Кабульском университете, во Франции, Египте. Властный, честолюбивый и реакционно настроенный афганец не ушел от внимания западных спецслужб. Его обучали методам ведения «партизанских» действий, с ним вели подробные инструктивные беседы. Облеченный доверием контрреволюционных заправил, снабженный оружием и крупными средствами, окруженный головорезами-телохранителями и иностранными советниками, он объявил революции войну. Это жестокий и фанатичный человек, опасный и непримиримый враг республики, терроризирующий жителей десятков панджширских кишлаков. В интервью, щедро раздаваемых западным журналистам, он называет себя «правителем Панджшира», а в будущем — и всего Афганистана.
Один из главарей афганской контрреволюции, лидер ИОА (Исламского общества Афганистана), Б. Раббани назначил Масуда своим заместителем по военным делам. Официально оба «защитника ислама», якобы оказавшегося в ДРА после революции в опасности, выдают себя за идейных борцов, а Панджшир — за плацдарм своей войны с народной властью. Однако за высокими фразами кроются весьма низменные интересы. «Доблестные патриоты», как их любят величать на Западе, не столько утруждают себя «партизанскими» операциями, сколько занимаются беззастенчивым разграблением национальных сокровищ. Они монополизировали добычу изумрудов, поставили ее на широкую ногу и, легко оставляя другие районы, стоят насмерть, защищая месторождения драгоценного камня.
Хаджи Гулистан, до недавнего времени бывший прямым свидетелем этого мародерства, продолжающегося уже более пяти лет, рассказывает мне:
— Грабеж идет с размахом. Масуд создал из бывших старателей, простых дехкан сотни горняцких бригад, работающих под надзором его боевиков. Приемкой и оплатой изумрудов занимается лично он или его самые доверенные люди. Камни скупаются за бесценок, при этом Масуд, как «хозяин рудников» и «кормилец рабочих», сразу же удерживает десять процентов назначенной им цены в свою пользу. Он под угрозой смерти запретил любой другой вид или адрес сбыта найденных изумрудов. Ни один частный торговец не осмеливается сунуться на «его» территорию, ни один член старательской бригады не решится утаить хотя бы камешек из недельной добычи.
Особым предметом заботы Масуда стала доставка изумрудов в Пакистан. Продуманы и хорошо охраняются контрабандные маршруты, на всем пути следования созданы надежные явки. Драгоценный груз из Панджшира легок по весу, не требует громоздких караванов, как, скажем, бадахшанский лазурит — еще одна статья душманского бизнеса. Из афганского Бадахшана в Пакистан везут лазуритное «сырье», породу: тяжелые хурджины по 50–70 килограммов. Нужны машины, кони, опытные проводники. А что изумруды? Камень за пазуху, и в путь.
В Пешаваре агенты Масуда сбывают товар на одном и том же месте, которое носит название Садыр-базар. Здесь в десятках ювелирных лавок, с которыми живущий в этом городе Раббани поддерживает тесный деловой контакт, скупают камни уже по сравнительно реальной цене. Часть вырученных денег идет на покупку оружия для масудовских банд. Несколько рейдов незаметных гонцов из Панджшира, и можно собрать в дорогу караван с автоматами, пулеметами, горными орудиями и даже ракетами — благо все это свободно продается на пакистанских базарах.
