Наши свидания состоялись несколько раз. На третьей встрече он вручил мне 40 тысяч афгани и сказал, что мое ежемесячное содержание составляет 300 долларов. Согласно полученному указанию, я сказал ему, чтобы мне выплачивали 500 долларов, как об этом мне было сказано в США. Он ответил: «Хорошо, ваша работа идет отлично, остальное я вам выплачу». На этой встрече он вручил мне контейнер, закамуфлированный под камень, и сказал, что в случае необходимости будем им пользоваться.
Джон так торопился сделать из меня ловкого и расторопного агента, что нам с ним «поневоле» пришлось расстаться. Выполни я его задания — это нанесло бы серьезный ущерб интересам ДРА. Поэтому было решено не продолжать нашу игру с ЦРУ далее. Своей цели — разоблачить грязную подрывную работу ЦРУ против нашей революции — мы добились, так сказать, в полной мере.
…Когда наша беседа была закончена, я поблагодарил афганского чекиста за его откровенный рассказ и выразил свое восхищение его мужеством, присутствием духа. Задание его, что и говорить, было не из простых. Ведь зародись сомнение у вербовщиков из ЦРУ, операция в их подшефной клинике «Даллас» могла бы закончиться совсем иначе…
— Ну а как же «Джон»? Его вы не опасаетесь?
— Слушайте завтра радио. Смотрите телевизор… — загадочно улыбнулся Маджид.
Следующий день у меня был беспокойным. Но куда беспокойнее он прошел у «Джона». Утром в МИД ДРА был приглашен временный поверенный в делах США в Афганистане Эдвард Гурвиц. Ему было объявлено, что за действия, не совместимые со статусом дипломата, сотрудник американского посольства в Кабуле Ричард С. Вандрайвер объявляется персоной нон грата и должен в 24 часа покинуть афганскую столицу.
Весь день «Джон» паковал вещи, недоумевая, чем он провинился перед афганскими властями. Вечером, после программы новостей, на экране телевизора появилось знакомое лицо его подшефного «агента» Маджида и начался подробный рассказ о провалившейся афере Центрального разведывательного управления.
Просторный зал, где проходят судебные заседания революционного трибунала ДРА, был забит до отказа. Здесь собрались представители общественности Кабула и северной провинции Балх, корреспонденты афганских и зарубежных газет, видные юристы, сотрудники органов безопасности, милиции, народной армии, участвовавшие в разгроме банды Кале и расследовании ее преступлений.
Тесно было и на скамьях для подсудимых. Во время операции в кишлаке Девали афганские солдаты взяли живыми 38 членов банды вместе с ее главарем Абдулом Куддусом по кличке Кале — Плешивый. Все они сидят сейчас за перегородкой в правом углу зала, щурясь от яркого света направленных на них телевизионных юпитеров. На первой скамейке перед узким столиком рядом со своим младшим братом Мухаммадом — 35-летний Куддус (Кале). Месяцы следствия и ожидание суда произвели в нем разительные перемены. Куда девались его надменность и неприступность, о которых ходило столько слухов! Потупленные глаза, растерянность и обреченность на лице, мокрые от пота руки, оставляющие пятна на мелко исписанном листке бумаги — прошении о помиловании.
О чем он думает сейчас? Сожалеет о содеянном? Клянет свою судьбу? В молодости ему досталось неплохое, вполне мирное занятие: он был извозчиком, доставлял на базары Мазари-Шарифа, центра провинции Балх, продукты из окрестных кишлаков. Не уйди он четыре года назад в душманы, не сидел бы сегодня здесь. Но и после были, были возможности все изменить, все начать снова. Указ об амнистии, изданный Революционным советом, дарует прощение бывшим врагам республики, добровольно и с оружием сдавшимся властям. А он называл этот указ пропагандой. Сколько раз руководство провинции предлагало ему перейти на сторону государства, а он отвечал на это презрительными отказами. Даже в тот зимний день, когда их окружили в кишлаке Девали, где он со всей бандой гулял у своего тестя, было еще не поздно. Душманам до пос; ледней минуты дается шанс повернуть свою жизнь. Первыми в любой операции гремят не автоматы, а громкоговорители: «Сдавайтесь! Не проливайте напрасно кровь! Вам будет оказано снисхождение!» Но он понадеялся на свое до той поры не изменявшее ему счастье, на шесть ящиков патронов, спрятанных в здешнем тайнике, не прислушался к голосу, оказавшемуся голосом судьбы. И вот он здесь, в большом, но таком негостеприимном зале, где на него направлено столько чужих взглядов.
Встать! Суд идет! За просторным председательским столом усаживаются трое членов ревтрибунала. Сбоку пристраивается секретарь-стенограф. Куддус (Кале) мрачно рассматривает их. Так вот оно как бывает…
С этой минуты вся его жизнь последних четырех лет, до того известная только ему да следователям, становится публичным достоянием. Государственный обвинитель долго, очень долго читает перечень совершенных им злодеяний, где чаще других звучит слово «убийство».
…Банда Кале напала в городе Мазари-Шарифе на рабочий поселок «500 семей». Убиты шесть солдат, повешен механик — член НДПА, несколько человек захвачены душманами в плен.
