— Что главное в работе сапера? — переспрашивает он. — Обстоятельность, неторопливость… Знаю, что после меня уже никакой проверки не будет, прозеваю — речь пойдет о человеческих жизнях. Может, потому пока не был ранен сам (не сговариваясь, мы оба трижды стучим по деревянному столу), да и подрывов за мной, по моей вине ни разу не было… Личный риск? Он, конечно, в нашем деле большой. Незадолго до Барикота саперы из соседней афганской части угодили на минное поле. И какое! На одном квадратном метре было от девяти до четырнадцати мин. Начались подрывы. Решили дальше не двигаться. Дали по рации сигнал тревоги. Пришла наша группа, штыконожами проделали проход, вытащили всех…
Прошу Гнатышина познакомить меня с другим героем кунарского рейда, Александром Никитиным. До службы в армии учился и жил в Стерлитамаке, закончил строительный техникум. В военкомате его спросили: «Животных любишь?» — «Конечно. Всю жизнь мечтал иметь собаку. Да родители не разрешали». — «Ну, что ж, это дело поправимое. Будет у тебя своя собака».
Так Александр встретился с Азой. Досталась она ему щенком. Сам разрабатывал у нее рефлекс на запах взрывчатки. Сначала, когда Азе было два месяца, учил ее ходить зигзагообразно, размещая приманку в шахматном порядке. Затем располагал кусочки мяса на взрывчатых веществах, на открытых минах, на заглубленных без маскировки и, наконец, на замаскированных. Полгода напряженной тренировки, и вот уже восемь месяцев такой же напряженной работы.
«Аза очень подвижная, ласковая, обладает острым чутьем. И что особенно важно — собранная, во время поиска не отвлекается. На занятиях всегда серьезна. Вроде бы рутина, давно знакомые команды — «сидеть», «лежать», «рядом», «ко мне», а выполняет их со всей ответственностью, словно знает, что без постоянных тренировок быстро выйдешь из формы. Во время учебного розыска без труда находит все мины».
— Ав настоящем деле?
— Там, конечно, труднее. Когда собака проедет сотни километров в бронетранспортере, от грохота, лязга, дорожной пыли, бензинового запаха чутье у нее притупляется. Надо дать ей отдохнуть, тогда работа пойдет… Хотя в кунарском походе Аза показала себя хорошо, у нее выявился и один недостаток. Быстро устает во время жары (днем у нас под 60 градусов было). Поработает максимум пятнадцать минут, потом начинает хитрить: садится там, где ничего нет. Сейчас буду больше тренировать ее на выносливость.
За время службы Саша вместе со своей помощницей обнаружил 24 мины. Сколько спасенных человеческих жизней, оставшейся невредимой техники… Причем Аза — далеко не рекордсменка, как, скажем, ветераны подразделения: Эльза, Инга. У них на счету сотни обезвреженных мин. Труженицы саперной службы…
…Сегодня у ребят выходной день. Кто на волейбольной площадке, кто присел у телевизора. А кое-кому завтра снова в поход, на проводку колонны с горючим. И они строго и тщательно проверяют свой дорожный груз, миноискатели, щупы, «кошки» для уничтожения неизвлекаемых мин, шанцевый инструмент, мотки веревок, бронежилеты, автоматы, боеприпасы, продукты, воду… 20–25 килограммов дорожного багажа на каждого. И все это надо тащить на себе.
,Саша Никитин и вожатый Эльзы Павел Котляров сидят в окружении новичков, ребят недавнего призыва, и терпеливо отвечают на их вопросы:
— А почему у наших собак такие нерусские имена?
— Потому что все они — немецкие овчарки. Лучшая порода для розыска…
— А почему эти имена «дамские»?
— С псами работать тяжелей. У них вечная борьба за лидерство.
Новички слушают рассказы бывалых солдат. А завтра им нести вперед эстафету интернационального долга, продолжать ратный труд своих старших товарищей в братском Афганистане, против которого враги молодой республики разожгли пламя преступной войны.
Майор-пограничник с недалекой заставы был деловит и немногословен. Час назад из надежного источника получено сообщение, что через сутки утром из Пакистана должна пересечь границу банда в 100–120 человек с караваном оружия. В этих местах известны четыре перехода. Три пограничники с помощью царандоя, партийных активистов и здешнего отряда защитников революции сумеют перекрыть, а вот на четвертый сил уже нет.
— Не помогут ли советские товарищи? — и афганский майор просит помощи у своего, уже можно сказать давнего, друга капитана Александра Тимченко.
Ни о каких раздумьях не могло быть и речи. Проникни такой караван к душманам беспрепятственно, беды потом не оберешься. Сколько сотен, а может быть, тысяч смертей законсервировано в его дорожных ящиках! Каким горем и болью для жителей кишлаков округи может обернуться их успешная доставка по назначению…
