Огонь с гор прекратился. Душманы были разбиты или сочли за благоразумие ретироваться. Умолкли и бронемашины. Но тишина продолжалась недолго. Ночное небо вдруг вновь загрохотало и осветилось всполохами. Тимченко, обследовавший поле боя, сунул голову в открытый люк и тревожно сказал: «Идет гроза!»
В другое время так радовались бы они столь редкому в этих пустынных местах грозовому ливню, с таким наслаждением и детским весельем смывали бы под его струями соленый пот и зудящую пыль, копоть и возбуждение от недавнего боя. Но гроза означала невозможность приземления вертолета, опасную, может быть, трагическую оттяжку помощи раненым. И верно, в рации затрещал далекий, раскалываемый треском помех голос: «Сесть не могу. Обширный грозовой фронт. Возвращаюсь на базу. Ждите «двадцатьчетверку». Ми-24 — большая маневренная и технически совершенная машина. Ее пилоты вершат чудеса. Но когда они будут здесь? И Тимченко снова садится к микрофону, а Филатов решительно приказывает включить сильный свет. Мягкими бережными движениями снимает с Ришата набухшие от сочащейся крови бинты, присыпает и прижигает, делает новые жгуты и повязки, противошоковую инъекцию.
В воздухе загудели вертолеты. Умницы ребята! Прослышав о грозе, поднялись в небо. «Довезешь?» — строго спрашивает Тимченко Филатова. «А как же вы?» — «За нас не бойся. Остаюсь еще с тремя лекарями…» В вертолете Филатов не выпускал жаркую руку Ришата из своей, следил за кровяным давлением, не давая опуститься ему ниже допустимого уровня. Редкими взглядами и фразами подбадривал Ряднова: «Ну что, прапорщик, зуб действительно отпустил?» Другим вертолетом летели раненые полегче. Приземлились прямо перед госпиталем, и через две минуты Абузаяров и Ряднов были на операционном столе.
…В этом госпитале я и познакомился с Сергеем Филатовым, 30-летним военврачом, выпускником Куйбышевского медицинского института. За тот свой первый бой он удостоен медали «За отвагу», недавно представлен к ордену. После событий, о которых рассказано здесь, прошло время. «Чем же они закончились?» — спрашиваю у Сергея. «Караван был задержан и обезврежен. Многие участники схватки с бандитами получили боевые награды, в том числе и все три моих санинструктора. Прапорщик Ряднов продолжает службу.
А Ришат Абузаяров недавно написал из Казани, что жив-здоров, на радость своим близким. Ну и, разумеется, нам, врачам, спасавшим его».
Сам Сергей Филатов продолжает ходить в дальние и ближние походы с советскими и афганскими автоколоннами, с саперами, поскольку его дело — это самая первая помощь солдату, место его работы — передняя линия огня. В госпиталь он командирован на короткое время. Понятно, не на отдых, не для передышки. «Прохожу стажировку в хирургическом отделении. Я же по специальности хирург, и нередко мне приходится выступать в своей прямой роли. Учусь у мастеров — здесь у нас настоящие асы».
Если верить официальным утверждениям руководителей Пакистана, и прежде всего главы его нынешней администрации Зия-уль-Хака, власти этой страны слыхом не слыхали о каких-либо афганских контрреволюционерах, окопавшихся на их территории, и уж, во всяком случае, не имеют с ними ничего общего. События в Северо-западной пограничной провинции этой страны еще раз разоблачили грубую фальшь и лицемерие пакистанского режима. Речь идет о расправе над советскими и афганскими военнослужащими, похищенными душманскими бандами на территории ДРА и тайно переправленными в Пакистан.
Как сообщили аккредитованные в Пакистане корреспонденты агентств, эти военнослужащие находились в контрреволюционном учебном лагере Бадабер, что в тридцати пяти километрах от центра провинции — города Пешавар. Лагерь находится вблизи аэродрома, с которого в свое время взял старт американский самолет-шпион У-2, пилотируемый Пауэрсом. Сейчас здесь иностранные «наставники» ведут спецподготовку душманов для участия в необъявленной войне против Демократической Республики Афганистан.
В сообщениях журналистов, в том числе и пакистанских, говорилось, что узники ждали своей участи в невероятно тяжелых условиях. Долгое время их держали в цепях и кандалах, жестокими пытками и изощренными унижениями стремились склонить к предательству. Однако наши и афганские воины вели себя с достоинством и гордостью. Они настойчиво добивались встречи с представителями советского посольства в Исламабаде или передачи их правительству ДРА. Пакистанские власти наотрез отказывались выполнить это законное требование.
