«СМЕРШ»: операции и исполнители полностью

Из воспоминаний Михаила Харитоновича Новикова:

«Арестован в марте 1945 года. Тюрьма после захвата Кишинева наспех сделана. Застенки НКВД, «СМЕРШ» и прочее. Удовольствие, которое мы там получали, передать почти невозможно. Малограмотные «следователи», выбивавшие из тебя все, что им было нужно. Как правило — требовали выдать всех, кого знал. Со мной случился казус. Во время обыска нашли разговорник, изданный еще в начале века, по английскому языку, — и сделали меня шпионом! "А, так вы имели связь с Интеллидженс Сервис"».

Клеймо вины лежало и на тех, кого немцы угнали силой. Вот история молодой украинки У. В семнадцать лет ее вывезли в Германию, где она работала на военных заводах Круппа, нажила туберкулез, кашляла кровью. — После освобождения У. вернулась на родину с самыми радужными надеждами. Конечно, она понимала, что будет нелегко, но мысль о наказании не приходила ей в голову: кому нужна девушка, заболевшая на работах в Германии. Однако ей не удалось увидеть родную Украину. Без всякой проверки «СМЕРШ» послал ее в наглухо закупоренном и тщательно охраняемом поезде на Колыму.

Никак не учитывался при решении судьбы бывших пленных и вопрос о добровольности возвращения. Одна группа пленных, работавшая на укреплениях Атлантического вала, услышав по московскому радио обращение генерала Ф. Голикова, с энтузиазмом пустилась в путь к границе. Их встречали как героев, им бросали цветы к ногам, а потом — в советской зоне оккупации — посадили в вагоны для скота и отправили дальше — на восток, в Колымские лагеря.

Уже сам путь в поездах под охраной смершевцев был настоящим кругом ада.

В июле и августе 1945 года жители южной Польши постоянно слышали шум таинственных поездов, проходящих мимо станций. Шли они чаще всего по вечерам или ночью, на большой скорости, лишь мелькали вагоны для перевозки скота да платформы с пулеметами.

Однажды вечером такой поезд остановился в польском городке Бече. Охранники, с автоматами на изготовку, спрыгнув на землю, окружили вагоны. Через приоткрытые двери виднелись сбившиеся в кучи оборванные люди.

— Кто вы? — кричали им поляки.

— Военнопленные! — гулко прозвучало в ответ. — Куда едете?

— В Сибирь…

Но тут паровоз засвистел, охранники прыгнули в вагоны, и мрачный поезд смерти двинулся в путь. Поезда с пленными шли по железной дороге Краков — Львов, минуя Варшаву (очевидно, чтобы не демонстрировать жителям столицы преимущества жизни при социализме).

С наступлением зимы в нетопленых поездах резко возросла смертность. Поезда-тюрьмы обычно имели при себе прицеп из двух вагонов с трупами умерших в дороге от холода и голода. Зачастую мертвых не отделяли от живых и трупы обнаруживали только при выгрузке. У живых безжалостно отбирали все, чем только можно было поживиться: охранники из «СМЕРШ» и НКВД и уголовники прибирали к рукам старые теплые куртки, носки, обувь, мелкие личные вещи.

Одна латышка, вернувшаяся на родину в сентябре 1945 года в вагоне товарного поезда, в котором ехало сорок пять человек и их багаж, вспоминала: