15—20 % — осуждены на пять — десять лет лагерей;
10 % — высланы в отдаленные районы Сибири не менее чем на шесть лет;
15 % — посланы на принудительные работы в Донбасс, Кузбасс и другие районы, разрушенные немцами. Вернуться домой им разрешалось лишь по истечении срока работ;
15—20 % — разрешили вернуться в родные места, но им редко удавалось найти работу. Среди последних были очень часты случаи самоубийств.
Эти весьма приблизительные данные не дают при сложении 100 %. Вероятно, недостающие 15–25 % — это люди, «скрывшиеся» уже в СССР, умершие в дороге или сбежавшие.
После нападения Германии на Советский Союз с немецкими властями активно сотрудничали бывшие участники Белого движения, бежавшие из России после окончания Гражданской войны, в том числе Петр Николаевич Краснов и Андрей Григорьевич Шкуро — казачьи генералы-эмигранты. Когда вермахт занял казачьи районы Дона, Кубани и Терека, генералы и их эмиссары агитировали казаков бороться вместе с немцами против большевиков. Общими усилиями был сформирован 15-й казачий корпус, в командный состав которого входили немцы и эмигранты. А в рядовой состав — ушедшие вместе с немцами донские и кубанские казаки. Командовал корпусом немецкий генерал Гельмут фон Панвиц. В мае 1945 года казачий корпус, ранее сражавшийся против партизан в Югославии, сдался в плен английским войскам в Австрии. Однако англичане выдали их советской стороне. (В обмен английская сторона получила гросс-адмирала Эриха Редера и еще несколько высших офицеров вермахта, захваченных Красной Армией.)
В «СМЕРШ» было принято решение: всех казачьих генералов и офицеров расстреляют, а рядовых, если они будут работать, даже будут кормить.
Военной коллегии Верховного суда Союза ССР
Военная Коллегия Верховного суда СССР рассмотрела дело по обвинению арестованных агентов германской разведки, главарей вооруженных белогвардейских частей в период Гражданской войны атамана Краснова П. Н., генерал-лейтенанта белой армии Шку-ро А. Г., командира «Дикой дивизии» — генерал-майора белой армии князя Султан-Гирей Клыч, генерал-майора белой армии Краснова С. Н. и генерал-майора белой армии Доманова Т. И., а также генерала германской армии, эсэсовца фон Панвиц Гельмута в том, что, по заданию германской разведки, они в период Отечественной войны вели посредством сформированных ими белогвардейских отрядов вооруженную борьбу против Советского Союза и проводили активную шпионско-диверсионную и террористическую деятельность против СССР. Все обвиняемые признали себя виновными в предъявленных им обвинениях.
В соответствии с п. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года, Военная Коллегия Верховного Суда СССР приговорила обвиняемых Краснова П. Н., Шкуро А. Г., Султан-Гирей, Краснова С. Н., Доманова Т. И. и фон Панвиц к смертной казни через повешение.
Приговор приведен в исполнение[20].
Бывшие белые генералы не каялись и до конца оставались противниками большевизма. Все они вместе с фон Панвицем были приговорены к смерти и повешены.
Смершевцам нашлась работа и в Китае, где Красная Армия вела бои с японскими вооруженными силами.
9 августа 1945 года начались военные действия на Дальнем Востоке, а уже 15 августа японский император объявил по радио о капитуляции Японии, которая была выполнена Квантунской армией в Маньчжурии и Корее к 19 августа. 18 августа в районе Харбина спустился на самолетах советский десант, а в двадцатых числах августа стали входить основные вооруженные силы. Ввод советских войск осложнялся тем, что в Маньчжурии с середины июля до середины августа, как обычно, наступил период ежедневных дождей и все грунтовые дороги раскисли так, что ни танки, ни другая боевая техника не могли передвигаться. Пришлось перешивать железную дорогу с узкой на широкую (советскую — 1524 миллиметра) колею и доставлять в Харбин военную технику на платформах.
Многие русские эмигранты в эти дни добровольно работали в штабе охраны Общества советских граждан Харбина и были вооружены, захватив оружие в одном из японских арсеналов. Они, до подхода советских войск, охраняли военные и промышленные объекты, пути сообщения, а также жизнь и имущество людей, патрулировали город, потерявший власть[21].
В городе был обеспечен полный порядок. Но после вступления в Харбин советских войск имели место безобразия, так что временами эмигрантам было стыдно смотреть в глаза ограбленным китайцам, с которыми дружно жили многие годы. Нарушение порядка в городе военнослужащими и другими лицами вынудили коменданта Харбина гвардии генерал-майора А. И. Скворцова издать и вывесить приказ на русском и китайском языках о том, что в случаях мародерства следует вызывать комендантский патруль, которому разрешается применять оружие на месте преступления. После этого приказа такие случаи не прекратились, хотя и не носили массового характера. В основном солдаты и офицеры относились к харбинцам дружелюбно.
