После вступления советских войск в Маньчжурию и интернирования Квантунской армии «СМЕРШ» начал свою активную репрессивную деятельность, охватив огромное количество людей: Подавляющее число их лет через десять, или позднее, было реабилитировано, но в большинстве своем — посмертно.
Один из русских подрядчиков, ранее живший в Советском Союзе, а затем бежавший в Маньчжурию, поделился своими опасениями с земляками-эмигрантами:
— Идут многочисленные аресты. Лучше спрятаться и переждать это время. Они тебя, — обратился он к эмигранту Леониду Маркизову, — обязательно арестуют. Почему? Да потому что ты молодой инженер, сочувствующий советской власти. Если тебя не арестовать, а уговаривать поехать на какую-нибудь удаленную стройку, ты можешь не согласиться. А когда тебя арестуют, то будут возить под конвоем туда, куда сочтут нужным. А ты будешь думать, что «СМЕРШ» арестовал тебя по ошибке. А это не ошибка, это метод работы большевиков. Да и работать будешь практически за кусок хлеба. Без масла…
Маркизов не поверил. Это было его ошибкой.
4 октября 1945 года последовал арест…
Еще в 1946 году один из следователей «СМЕРШ» по делам харбинцев «успокаивал» допрашиваемого:
— Ты не волнуйся. Конечно, десять лет ты получишь. Но у нас все в движении — что сегодня невероятно, завтра может стать фактом. Так что не переживай и жди. Быть может, наступит изменение.
В 1945 году многих удивляла, как казалось, некомпетентность следователей «СМЕРШ» в настроениях жившей в Китае русской эмигрантской молодежи, которая не скрывала своих просоветских настроений и не допускала даже мысли о возможности поражения СССР в войне. Думается, что не некомпетентность «СМЕРШ» была причиной многочисленных арестов, а то, что следователи выполняли особые инструкции.
Вот несколько примеров.
В армии Маньчжоу-Го были отряды, состоящие из русских эмигрантов, якобы добровольцев. Юношей забирали в Бюро по делам русских эмигрантов (БРЭМ) и агитировали, чтобы они дали согласие пройти военную службу в армии этого марионеточного государства, в русском отряде, который возглавлял японец, полковник Асано. Помощниками у него были майор армии Маньчжоу-Го армянин Каголян и некто Косов. Но, видимо, подумав серьезно — можно ли русской молодежи, в массе настроенной просоветски, давать в руки оружие, — японцы весной 1945 года распустили весь этот отряд по домам. «СМЕРШ» все же арестовал бывших «асановцев». А вот майор Наголян после вступления советских войск в Харбин ходил по городу в форме советского капитана и приветливо улыбался харбинцам, показывая глазами на свои новые погоны. Где служил Наголян, неизвестно, а Косов, по слухам, жил в Советском Союзе и не подвергался репрессиям.
Существовали в Харбине и курсы по подготовке шпионов, диверсантов, пропагандистов против Советского Союза, но никого из курсантов на практике не использовали, только готовили. Однако по приказу одного из чинов «СМЕРШ» все незадачливые курсанты были арестованы, вывезены в Хабаровск и там ликвидированы.
Среди арестованных «СМЕРШ» были «разведчики» — руководители детской скаутской организации, именовавшейся «скауты-разведчики». Они тоже были осуждены Особым совещанием, хотя и не было известно, в чем заключалась их «разведка».
Сбывались слова харбинского подрядчика — беженца из Советского Союза, что советские «органы» арестовывали специалистов не столько за преступную деятельность, сколько для того, чтобы использовать по специальности там, где потребуется властям…
Аресты прикрывались «широкими жестами», подчеркивающими ту власть, которой обладали высшие чины советских оккупационных войск и спецслужб. Доказательством тому могут служить воспоминания очевидца парада войск Харбинского гарнизона 16 сентября 1945 года:
