Облегченно вздыхаю, когда его рука наконец оставляет мой клитор в покое и член, дернувшись еще несколько раз, выскальзывает наружу. А потом Смерть просто стоит, прижимая меня к себе.
Крепко обнимаю его за шею, утомленное тело льнет к нему.
– Ты ублюдок, – шепчу я.
И чувствую щекой, как он улыбается.
–
Сглатываю.
– Да, – соглашаюсь я. – Ты мой.
Мы лежим на пляже, по-прежнему обнаженные. Океанский воздух прохладен, но крылья Смерти теплы, и я укрылась под одним из них.
В ночных небесах над нами раскинулся Млечный Путь. Звезды сверкают как драгоценные камни.
– Что ты чувствуешь, когда смотришь на звезды? – спрашиваю я.
Танатос поворачивает ко мне голову:
– А предполагается, что я должен что-то чувствовать?
Я невольно смеюсь:
– Я пытаюсь обсудить серьезные темы, а ты все портишь.
Он продолжает смотреть на меня, и когда я запрокидываю голову, ища его глаза, я вижу в них желание, как будто он жаждет самой моей сущности.
Через мгновение с трудом отрываюсь от него и снова гляжу на небо.
– Каждый раз, когда я смотрю туда, вверх, мне кажется, что я понимаю, кто я есть на самом деле.
– И кто же ты? – тихо спрашивает он.
Клянусь, он напрягается в ожидании моего ответа.
– Это забавно, – отвечаю я. – Когда я смотрю на звезды, я не чувствую себя
Смерть все глядит на меня, и взгляд его тяжел.
Наконец он запрокидывает голову к небесам.
– Я живу долго, очень-очень долго. Я видел, как люди умирают снова и снова. Я ловил множество проблесков жизни и многое узнал о здешнем мире. И все же многое в нем загадка. То, что я смерть, делает восприятие жизни очень странным и чуждым. Кажется, единственное, что поддерживает меня, – это быть с тобой, кисмет. То чувство, которое я испытываю, когда я с тобой… нет таких человеческих слов, чтобы описать его. Это ни с чем не сравнимо. Все, что я могу тебе сказать, – это что когда я прижимаю тебя к себе, я уверен, что никто и никогда не чувствовал себя таким счастливым, как я в этот миг. Но, отвечая на твой вопрос, – я не обретаю себя, когда смотрю на небо. – Он берет мою руку и вновь поворачивается ко мне. – Я обретаю себя, когда смотрю на тебя.
Сердце мое колотится все сильней и сильней, и я тону в его глазах. Не могу сказать ничего, что сравнилось бы с его словами, поэтому просто подаюсь к нему и целую всадника.
Смерть обнимает меня за талию, мы перекатываемся, он ловко приподнимает мою ногу – и вновь оказывается во мне. И мы с ним в который раз растворяемся друг в друге.
На следующий день солнце уже садится, когда я заманиваю Смерть на громадную кухню. Не то чтобы это потребовало особых усилий. Мы играем в игру «давай-обновим-каждую-комнату-в-этом-доме», так что Танатос, наверное, полагает, что я намерена привнести в наш секс некоторые кулинарные изыски, что, конечно, неплохая идея, но в данный момент моя голова занята не этим.
Тут суетятся с полдюжины скелетов, каждый что-то режет, или запекает, или помешивает.
Повернувшись к Танатосу, спрашиваю:
– Можешь попросить слуг выйти из кухни?
Он наклоняет к плечу голову:
– Зачем? Ты не голодна?
– Я подумала, что сегодня вечером мы могли бы заняться чем-нибудь необычным, – отвечаю.
Долгую секунду он смотрит на меня, и да, он определенно думает, что его ждет особо изощренный перепих.
Наверное, Смерть мысленно что-то приказывает скелетам, потому что вдруг все они прекращают свои занятия. Отложив ложки, ножи и прочую утварь, они один за другим покидают помещение.
Странно, эти существа не более чем марионетки, которых дергают за магические ниточки, и все же теперь, когда они ушли, кухня становится куда уютнее.
Танатос, глядя на меня голодными глазами, приближается.
Но прежде чем он успевает сделать что-то, что вовлечет меня в
– Погоди.
Глаза Смерти горят, и хоть он и останавливается, но явно ждет, когда я договорю то, что собиралась сказать, чтобы он мог продолжить.
И этот его взгляд меня сильно отвлекает.
– Я хочу показать тебе кое-что. Это касается меня.
Я цепляюсь за слова, пытаясь не думать о том, как его кожа прижимается к моей, как его губы ползут по моему телу…
– Ты хотел узнать мои человеческие секреты, и я хочу показать тебе один.
Глаза Смерти вспыхивают еще ярче.
– И это не секс, – вынуждена добавить я.
– Ладно, – покладисто соглашается он. – Ты поделишься этим своим секретом, я буду наслаждаться чудом твоего существования, а потом займусь с тобой любовью.
О господи.
Шелестя крыльями, он прислоняется к ближайшей столешнице и складывает на груди руки, продолжая смотреть на меня так, словно готов съесть, и все, что я могу, – это сосредоточиться на поиске муки, сахара и прочих ингредиентов, которые мне понадобятся. Затем, порывшись в шкафу, достаю кое-как большую миску, ложки и несколько мерных чашек.
