Жнец, хмурясь, бредет к нам с Войной.
– Это не моя гроза.
– Нет, – мрачно отвечает Война. – Это моя.
Оглядываюсь на всадника.
– То есть твоя? Я думала, ты лишился своих сил.
В этот момент земля бешено трясется, едва не сбивая меня с ног.
Голод подхватывает меня под руку, помогая удержаться, потом торжественно кивает. Каким бы он ни был засранцем, он все-таки со мной заодно.
Война смотрит на Смерть, по-прежнему недосягаемого и неуязвимого.
–
Танатос не оглядывается, оставаясь совершенно бесстрастным.
А мне Война говорит:
– Держи нож наготове. Сейчас к нам присоединится большая компания.
– Большая компания? Но здесь нет никого…
Однако город полон трупов.
Земля сотрясается все сильней и сильней. Она дрожит, и несколько зданий вдалеке падают.
– Мор! – орет Голод. – Уноси задницу из этого дома!
Но Мора не видно, и если он и слышит Жнеца, он его не слушается.
Мертвая женщина на шоссе поднимается. Развернувшись, я вижу позади и другие встающие трупы. Чем дольше смотрю, тем больше вижу – в зданиях, на прилегающих улицах. Мертвые восстают, обратив к нам гниющие лица.
Несколько секунд они просто тупо смотрят. А потом бросаются на нас, все как один.
Страшный суд проходит в Городе ангелов, ни больше ни меньше.
Крепче сжимаю кинжал, глядя на атакующих мертвецов. Пару минут назад оружие казалось мне излишним, теперь одного ножа мне вроде как недостаточно.
Считаю противников: один, два, три, пять, восемь, десять, двенадцать, пятнадцать… И новые продолжают прибывать.
– Готовься, – бросает Война, глядя на трупы.
Напрягаюсь, поднимая оружие. Жнец взмахивает косой еще раз, со зловещим свистом рассекая воздух.
И тут на нас обрушиваются мертвецы.
Неупокоенные, оскалив зубы, набрасываются на Войну и Голода. Они куда страшнее, чем те трупы, что нападали в Сан-Антонио, когда Смерть пытался захватить меня в плен в первый раз. Те были мертвы всего несколько минут. Эти существа прогнили насквозь, их кожа, разложившаяся, изъеденная, покрыта трупными пятнами и слезает пластами.
И они воняют. Та малость, что я проглотила утром, просится наружу.
Меня выворачивает наизнанку, но неупокоенные, к счастью, не обращают на меня внимания, иначе я наверняка бы осталась без пары-тройки конечностей. Зомби просто огибают меня, вся их ярость полностью сосредоточена на братьях Смерти.
Война смеется, когда они приближаются. Смеется и рубит мертвые тела, отсекая руки, перерезая сухожилия. Свернувшаяся кровь и ошметки плоти летят во все стороны.
Я вступаю в схватку, несмотря на то что меня продолжает мутить от вида и запаха неупокоенных. Отрываю одну мертвячку от Голода, пинаю ее в грудь.
Тело с омерзительным звуком ударяется о землю, и я морщусь, но тут же замахиваюсь на следующего зомби.
– Режьте руки и ноги, – приказывает нам Война. – Наша цель – обездвижить их, сделать бесполезными. Убивать не будем, да это и бессмысленно.
Гляжу на плечистого всадника, размахивающего мечом как бейсбольной битой, прорубаясь сквозь ряды противников. И стараюсь не смотреть, как трупы разваливаются на части.
Более тошнотворного зрелища я в жизни не видела.
Война ловит мой взгляд – и кивает на мой клинок.
– Он перерубит и кости, но я бы метил в суставы, – непринужденно советует он и тут же хватает за шею прыгнувшего ему на спину мертвеца, швыряя его в других подступающих зомби и сбивая их, точно кегли.
– Представь, что разделываешь индейку, – продолжает Война, а с другой стороны от меня Голод раскручивает свое оружие, скашивая окружившие его трупы.
Бросаю на Войну испуганный взгляд, одновременно вонзая нож в плечо ближайшего неупокоенного.
– Никогда больше не буду есть мясо.
Война свирепо ухмыляется и вновь переключает внимание на атакующих.
Я целюсь в суставы, режу плечи, локти, запястья, разлагающаяся плоть легко распадается под клинком, кровь и прочие неаппетитные соки мертвецов заливают меня.
Мертвые продолжают прибывать, хотя вокруг нас уже скопились горы извивающихся изломанных тел.
Вдруг замечаю Мора на крыше того самого здания, которое он присмотрел. Там всего несколько неупокоенных, и на моих глазах всадник сталкивает одного вниз, и труп летит с высоты, кувыркаясь. Но по стенам уже карабкаются новые зомби. Многие срываются на половине пути, однако многие продолжают ползти дальше.
Рядом со мной Жнец бросает косу и, хмурясь, смотрит на движущиеся по шоссе орды. Голод поводит руками, словно сгребая магию из воздуха. Пальцы его растопырены, руки дрожат от напряжения.
Рокочет, содрогаясь, земля.
Асфальт и бетон трескаются, выпуская огромные извивающиеся растения. Лозы, ветви, плети змеями обвивают трупы, сбивая с ног бегущих. С отвратным хрустом ломаются сотни костей. И совсем нет криков боли, мертвые не издают звуков, даже когда распадаются их тела.
Справа от меня стонет здание, на котором стоит Мор.
