Выйдя из детской, я еще раз заглядываю в гостиную. Там на стене висит рисунок в рамке. На нем – сидящие рядом мужчина и женщина с младенцем на коленях.
Повинуясь порыву, я разбиваю стекло и, вынув портрет Бена и его родителей, складываю и убираю в рюкзак.
Но мне необходимо еще кое-что: лошадь или хотя бы велосипед. Если у этой семьи и была лошадь – что, впрочем, маловероятно, учитывая, что семейство у них маленькое, – она давно сбежала. А вот велосипед… ве2лик у них мог быть.
Я нахожу дверь в гараж. Вдоль одной стены стоят рядами коробки, а у противоположной – велосипед с корзинкой спереди и детским сиденьем, закрепленным сзади.
У меня вырывается облегченный вздох – одной заботой меньше. Запихиваю рюкзак в корзину, а когда сажаю сзади Бена, он снова заходится воплями.
Ну что ты будешь делать, эти груднички – самые непонятливые существа на свете. Тяну из рюкзака бутылочку, откручиваю от нее соску и сую эту соску в рот Бену.
Эх, надо было бы поискать еще и пустышки.
– Понимаю, ты настрадался, малыш, – уговариваю я, – но, пожалуйста, потерпи еще немного.
Еще не все наши проблемы решены.
Нам удается удрать.
Я больше не вижусь со Смертью, хотя мысли о нем продолжают преследовать меня и каждый раз пугают так, что от страха трудно дышать. Возможно, не будь я так поглощена побегом, меня волновало бы его благополучие и исход боя с Голодом. Но, будем честны, когда я убегала, Жнец явно терпел поражение.
Единственное, что оказывается сильнее моего ужаса перед Смертью, – это новая забота: как сохранить жизнь малышу. Люди – хрупкие существа, а младенцы тем более. И никакой прежний опыт заботы о племянниках не подготовил меня к осознанию этого. Накормить, убаюкать, потом поменять подгузники – вот и все.
Я еду по заброшенным маленьким дорогам, останавливаюсь в тех немногих пустующих постройках, что еще не обрушились, и всюду где могу собираю деньги, вещи и продукты. При этом еще стараюсь двигаться медленнее ради существа, которое теперь… черт, да, я уже думаю о нем как о своем. Какие бы зигзаги судьбы я ни воображала, такое никогда не приходило мне в голову.
На третий день я ощущаю перемены в воздухе. Твержу себе, что просто меняется погода – солнце решило показаться во всей своей красе, и зимний воздух внезапно делается теплее. Такой день был бы идеален для поездки, если бы не фигура, которую я примечаю издалека.
Останавливаю велосипед, щурясь, вглядываюсь в человека. Я выбирала самые заброшенные участки в этой сельской местности и давно уже не видела никого – ни живых, ни мертвых.
Фигура все ближе, ближе, и только когда нас разделяет ярдов сто, не больше, я замечаю пятнистую серую кожу и тусклые волосы, сбитые на сторону и закрывающие лицо.
И это
Это определенно
Я разворачиваю велосипед, резким движением разбудив Бена, и давлю на педали, уносясь прочь как можно скорее.
За спиной слышу тяжелые шаги.
И они ищут меня, я это знаю.
Кручу педали так, что уже горят ноги. Шаги позади вроде отдаляются, но я не решаюсь оглянуться.
Успел ли зомби меня рассмотреть? Один он или их там несколько? Появится ли следом сам Смерть? Каждое новое предположение выглядит страшнее предыдущих, и неописуемый ужас заставляет меня ехать еще быстрее, пока одежда не пропитывается по2том, я с трудом дышу, а Бен кричит дольше, чем я обычно допускаю.
С этого момента мною движет исключительно паника. Любая фигура в отдалении – потенциальный восставший, работающий на Смерть. Любая постройка – возможное место, где могут прятаться зомби. Теперь я путешествую в ночное время, и это так жутко, что не хватает слов, чтобы описать. Никакие страшилки про призраков не подготовили меня к реальной возможности встретиться с ожившими мертвецами на пустынных и темных дорогах.
Я действительно встречаю их время от времени. Они ползут по дорогам, зловеще тихие. Только один из них на моих глазах выскочил прямо из-под земли с ближнего поля, о чем меня и предупредил шелест вырываемой с корнем сорной травы. К счастью, мой велик движется быстрее даже самого быстрого мертвяка, а ночь укрывает, не давая меня опознать.
Каждый раз, избежав встречи, я теряюсь в догадках: знает ли Смерть, где я? Правда ли я сумела от него скрыться?
Поверить в это трудно.
Единственный позитивный момент в ходячих мертвецах – это то, что они оставляют в нашем распоряжении дома, где умерли. Я никогда не задерживаюсь и тем более не сплю подолгу. А мой маленький спутник на удивление спокойно реагирует на творящееся вокруг безобразие.
Уже не раз я ловлю себя на том, что с удивлением рассматриваю его.
