Смерть полностью

Кажется, мой план может сработать.

Розенберг, Техас

Июль, год Всадников двадцать седьмой

Мало того, что Смерть выполняет данное обещание, он делает даже больше. Путники, которые попадаются нам на пути, остаются в живых. Они столбенеют и долго смотрят нам вслед ошеломленными взглядами.

Подождите, это вы еще не видели процессию оживших скелетов, следующую за нами.

Я нахожу руку, которая крепко держит меня, и, слегка сжав, переплетаю наши пальцы. До этого момента я и сама не понимала, как много значит для меня эта небольшая уступка.

Чувствую, как Смерть, наклонившись, касается губами моих волос.

– Тебе нравится мое милосердие? – тихо спрашивает он (в этот самый миг человек впереди нас разворачивается на сто восемьдесят градусов и со всех ног несется туда, откуда шел).

– Это то, чего я всегда хотела, – отвечаю я.

Он никак не комментирует мои слова, только в ответ сжимает мою ладонь.

Мы скачем в молчании до тех пор, пока далеко впереди не появляются здания.

Город.

Внутри все сдавливает от напряжения, хотя я и сама не понимаю почему, Танатос же больше никого не убьет. Возможно, дело в том, что я вообще-то особо не задумывалась, что именно хочу показать Смерти, уговаривая его оставить один из городов живым хоть на время.

Нам встречается все больше народу – одни люди кричат, другие убегают, а кого-то страх приковывает к месту. Единственное, что объединяет их всех, – это ощутимый ужас.

– Напомни мне еще раз, почему ты считаешь это стоящей затеей, – просит Смерть, направляя жеребца с шоссе на улицу.

– Все будет прекрасно, – уверяю я.

Вот только… какую сторону жизни мне ему показать? Ресторан? Магазин? Церковь?

Не знаю.

Проезжая по улицам, мы встречаем все больше перепуганных людей. Тревожит то, что среди них немало вооруженных, и многие держат оружие наготове.

– Кисмет, – хмыкает Смерть, – если ты это хотела мне показать, можно было не стараться. Я отлично знаю, как люди на меня реагируют.

Я вздыхаю. Конечно, он прав. Люди не славятся дружелюбием к вещам, которые не понимают, а тем более к тому, что уже разрушило часть их мира. Я просто надеялась, что, увидев Смерть и осознав, что он не собирается причинять им зла, они перестанут бояться. И, честно говоря, кое-кто кажется скорее озадаченным, чем испуганным, хотя таких меньшинство.

Несмотря на холодный прием, я заношу ногу над седлом, чтобы спрыгнуть.

– Что ты делаешь? – грохочет Танатос, плотнее обхватив меня за талию.

– Собираюсь слезть с лошади, если ты меня отпустишь. – И я пытаюсь оторвать от себя руку всадника. Она не поддается. – Ты же не сможешь познакомиться с людьми, сидя в седле.

Скорее чувствую, чем вижу, как кривится Смерть.

– Это плохая идея, Лазария, – тихо бросает он, но все же отпускает, и я соскальзываю на землю. Через секунду спешивается и он.

– Что же теперь, кисм…

– Стойте! – кричит кто-то за нашими спинами.

Я резко оборачиваюсь на голос.

Из облезлого здания торгового центра на дорогу вываливается толпа мужчин, у каждого наготове натянутый лук.

– Ни с места, или мы стреляем! – раздается тот же голос, что и в первый раз.

Смерть загораживает меня собой.

– Я буду поступать так, как пожелаю, – разносится над улицей его голос.

Случайные свидетели этой сцены замирают, как пригвожденные, полные ужаса, но завороженные происходящим на их глазах.

Вот тут и выясняется, что мой план был сказочно хорош лишь в теории. Мне рисовалось, что в результате проявятся лучшие представители человечества. Только я при этом воображала, что лучшие значит бесконфликтные и чуткие, а сейчас видно, что это явно означает мужественные и готовые встать на защиту. Эти люди полны решимости отстаивать жизни своих земляков даже в бою со сверхъестественной сущностью, остановить которую невозможно.

– Возвращайтесь, откуда пришли, – командует один из защитников, поднимая лук.

Увы, поворачивать назад – это единственное, чего Смерть не станет делать нипочем.

Он устремляется вперед, и с каждым его шагом я понимаю, что мой шикарный план выскальзывает из рук и рушится.

– Последнее предупреждение! – кричит человек.

Лучники к этому моменту рассредоточились по всей ширине улицы, наконечники их стрел нацелены в нашу сторону.

Я выскакиваю вперед.

– Он здесь не для того, чтобы причинить вам зло! – кричу я, догоняя Смерть.

Ну, точнее, он не планирует никому навредить пока.

Мои слова пропускают мимо ушей. Я вижу, как лидер оборонительного отряда поднимает руку, а потом он выпускает стрелу.

Не знаю, о чем я думаю. Возможно, я просто не успеваю подумать. Я только вижу стрелу, взмывшую в воздух и летящую прямо в Танатоса, и это все, буквально. Никаких мыслей в голове нет.

Я бросаюсь к всаднику, врезаюсь в него. Захваченный врасплох, он пошатывается и делает шаг в сторону.

Свист оперения я слышу за секунду до того, как стрела вонзается мне в грудь.