– Ах, Маркхэм, ваша подозрительность порой ужасно утомляет! – Вэнс бродил по комнате, рассеянно глядя на китайские вазы. – Все очень просто. Узнав от сержанта, что Рид в свое время держал собаку, я весьма удивился. Такие персонажи, как он, животных не любят. Рид – законченный эгоист, притом с целым букетом комплексов. Собственно, эгоизм и развился в нем на почве тотальной неуверенности в себе. Вдобавок Рид был наделен проницательным умом, усугубленным изворотливостью. В повседневной жизни Рид не находил применения своим так называемым способностям. Он чувствовал себя ущербным и испытывал острое желание хоть на ком-нибудь отыграться, самоутвердиться за счет еще более слабого существа. Такие, как Рид, нередко заводят домашних питомцев. И не из любви к животным, а с целью поизмываться над беззащитным созданием, раз уж не получается показать себя во всей красе перед представителями homo sapience. Мучая бессловесную тварь, субъекты, подобные Риду, чувствуют себя героями и даже владыками. Кошка или собака для них – этакий клапан, надавив на который, можно выпустить пар собственной неуверенности. Шпыняя животное, всякие мерзкие риды тешат свой инстинкт доминирования. Так вот. Едва услыхав, что у Рида был пес, я решил, что нужно срочно на этого пса посмотреть. Я был уверен, что Рид жестоко обращался с ним. Когда же я увидел запуганного, несчастного добермана, я понял, что не ошибся. Маркхэм, я вам со всей ответственностью заявляю: доберман по кличке Рупрехт по всем признакам терпел от Рида разнообразные издевательства.
– Как же так, – возразил Маркхэм, – ведь пес, увидев Рида, проявил не робость, а жестокость и агрессию!
– Это потому, что за время пребывания у Энрайтов пес обрел уверенность в себе, – объяснил Вэнс. – Доброта и забота новых хозяев вернули Рупрехту мужество, свойственное этой породе собак, притом в достаточном количестве, чтобы нанести Риду смертельную рану.
Вэнс сел, закурил.
– Знаете, Маркхэм, почти каждый может стать человекоубийцей, но только персонажи определенного типа способны избить такую славную собаку, как наша Мисс Мактавиш. Ударив эту крошку по голове, убийца словно бы широким росчерком подмахнул свое преступление. Ну, теперь-то вам понятно, почему я так интересовался доберманом-пинчером?
Маркхэм подался вперед:
– Вы намекаете, что Рид и есть…
Вэнс остановил его жестом:
– Погодите. Сначала я хочу задать пару вопросов мистеру Ляну. Определенные моменты требуют пояснений. Возможно, Лян все нам расскажет – учитывая новые обстоятельства.
Но прежде чем Гэмбл успел позвать китайца, появился бледный и подавленный Хис. Едва кивнув нам, Хис обрушился в кресло.
– Рид мертв. Скончался почти сразу. Жуть какая-то. Мистика. – Сержант обратил растерянный взор на Маркхэма. – Что дальше, шеф?
– Мистер Вэнс будет задавать вопросы китайцу, – апатично отвечал Маркхэм.
– А смысл? – с мрачной безнадежностью спросил Хис.
Вэнс хотел ответить, но тут в дверном проеме возник Лян. Не поднимая взгляда из почтительности, он топтался на пороге библиотеки.
Вэнс встал, шагнул к китайцу, протянул ему портсигар.
– Угощайтесь, мистер Лян, – сказал он таким тоном, каким обращаются к равному. – Допроса не будет. Будет беседа, ибо следствию необходима ваша помощь.
Лян поднял на Вэнса спокойный, исполненный достоинства взор. Не знаю и, пожалуй, не узнаю никогда,
Затем они оба уселись.
– Мистер Лян, – заговорил Вэнс, – по-моему, я понимаю, в каком положении вы оказались из-за прискорбного стечения обстоятельств. Полагаю, и вы понимаете: я догадывался о вашем положении с самого начала. Позволю себе заметить, что вы действовали ровно так же, как действовал бы я сам на вашем месте. Однако сейчас пришло время, когда демонстрировать честность означает проявлять мудрость. Надеюсь, вы доверяете мне. Так вот, я ручаюсь – вам больше ничего не угрожает. Отныне вы вне опасности. В том числе вне опасности быть неправильно понятым. Впрочем, я-то сразу разгадал смысл всех ваших действий.
Лян снова склонил голову:
– Буду счастлив помочь вам, если уверюсь, что в этом злосчастном доме восторжествует справедливость и что попытки моего недруга очернить меня окажутся безуспешными.
– Даже не сомневайтесь, мистер Лян, – спокойно и тихо заверил Вэнс. И добавил многозначительно: – Мистер Рид мертв.
– Вот как! – пробормотал китаец. – Это в корне меняет дело.
– Разумеется. Мистера Рида загрызла собака, которую он мучил.
– По словам Лао-цзы, – молвил Лян, – всякий, кто обижает слабых, рано или поздно будет уничтожен собственной низостью.
Вэнс ответил почтительным наклоном головы.
