В августе 1978 г. Лу Динъи, который до «культурной революции» занимал пост заведующего отделом пропаганды ЦК КПК, был упомянут в качестве участника собрания в память о Чжоу Эньлае в Пекине. В этом официальном сообщении говорилось, что Лу Динъи представляет КПК в НПКСК. [163]
В конце того же года заместитель министра культуры КНР Линь Мохань (сам из числа реабилитированных) на одном из совещаний в провинции Гуандун 14 декабря 1978 г. сообщил о том, что реабилитирован бывший секретарь ЦК КПК Лу Динъи. [164]
О реабилитации Ян Шанкуня стало известно из сообщения печати, в котором говорилось, что бывший заведующий канцелярией ЦК КПК Ян Шанкунь присутствовал в качестве «друга покойного» на траурном митинге по случаю смерти заместителя министра общественной безопасности Ян Цицина. К июню 1979 г. Ян Шанкунь был вторым секретарем парткома провинции Гуандун и членом всекитайского комитета НПКСК. [165]
На этом же траурном митинге в качестве «друзей покойного» впервые появились реабилитированные кандидат в члены политбюро ЦК КПК восьмого созыва Бо Ибо и бывший министр тяжелой промышленности Ван Хэшоу.
Намеки на реабилитацию Бо Ибо появились в печати в июле 1978 г. Было сказано, что Линь Бяо и «четверка» «отрицали работу, проделанную в промышленности и на транспорте на протяжении семнадцати лет до культурной революции». За эту работу в указанное время отвечал Бо Ибо. В статье говорилось о необходимости «восстановить доброе имя» семнадцатилетия, «предшествовавшего культурной революции» в области промышленности и транспорта. [166]
Бо Ибо и Ван Хэшоу были близки Чэнь Юню, который до «культурной революции» занимал пост заместителя председателя ЦК КПК и практически направлял работу экономики страны.
В конце декабря 1978 г. в сообщении об очередном траурном митинге среди друзей покойных, погибших в годы «культурной революции», были впервые упомянуты бывший заведующий орготделом ЦК КПК до «культурной революции» Ань Цзывэнь и бывший первый секретарь бюро ЦК КПК по Северо-Западному Китаю Лю Ланьтао. [167]
Это означало, что начался процесс реабилитации тех функционеров партийного аппарата, которые были близки Лю Шаоци.
Генерал Чэнь Цзайдао с 1954 по 1967 г. командовал Уханьским большим военным округом. Во время «культурной революции» оказал открытое сопротивление действиям членов «штаба» Мао Цзэдуна в Ухане. Был снят со своего поста. В 1978 г. появилось сообщение о нем как о командующем железнодорожными войсками НОАК. [168]
5 марта 1978 г. Фу Чунби был упомянут в печати в качестве начальника Пекинского гарнизона. Иными словами, он был восстановлен в той должности, с которой его сняли.
2 декабря в Пекине умер второй политкомиссар ВВС НОАК Юй Лицзинь. Было объявлено, что здоровье Юй Лицзиня было подорвано в результате репрессий со стороны Линь Бяо в 1968–1974 гг. [169]
Эти сообщения проливали свет на «дело Ян Чэнъу», так как Юй Лицзинь был осужден вместе с Ян Чэнъу, начальником генерального штаба НОАК, и Фу Чунби.
Таким образом, были реабилитированы практически все видные военные деятели.
В декабре 1978 г. появился бчерк о Чжан Сюесы, сыне Чжан Цзолиня и младшем брате «молодого маршала» Чжан Сюеляна. В 1967 г. Чжан Сюесы, являвшийся в то время начальником штаба ВМС НОАК, был репрессирован. После его ареста 11 сентября 1967 г. сторонники Линь Бяо распространили слухи о том, что он являлся «спецагентом». Чжан Сюесы умер в тюрьме 29 мая 1970 г. [170]
В период между XI съездом КПК и 3-м пленумом ЦК КПК 11-го созыва менялось отношение к маршалу Пэн Дэхуаю. В августе 1977 г. член постоянного комитета военного совета ЦК КПК Су Юй писал о том, что Пэн Дэхуай, наряду с Линь Бяо, «выступал против подготовки к войне». [171]
Кстати, Су Юй был известен своей близостью к Чжоу Эньлаю и вполне естественно защищал установку Мао Цзэдуна на подготовку к войне против нашей страны.
Через год, 8 октября 1978 г., по первой программе пекинского телевидения была показана пекинская опера «Жребий жизни и смерти», в которой на сцене появлялся «честный чиновник Хай Жуй». Имя Пэн Дэхуая в ходе «культурной революции» было Мао Цзэдуном связано с именем Хай Жуя. Таким образом, появление на сцене Хай Жуя было явным показателем того, что дело Пэн Дэхуая пересматривалось.
