Е Цзяньин потребовал, «как следует изучать и правильно решать вопрос о взаимоотношениях строительства народной обороны и подготовки к войне — с производством, народной обороны — с городской обороной, важных сторон — с второстепенными». Он также сказал, что «первые секретари должны взяться за строительство народной обороны лично… Мы будем иметь результаты в работе по строительству народной обороны и подготовке к войне только тогда, когда у нас будет больше тех, кто делает, и меньше тех, кто только говорит». [255]
Выступление Е Цзяньина свидетельствовало об острой борьбе в руководящих кругах партии по данному вопросу.
Е Цзяньин отстаивал позиции, зафиксированные в решениях XI съезда КПК и 1-й сессии ВСНП 5-го созыва. В то же время голос Е Цзяньина оказался в это время единственным выступлением одного из высших руководителей партии о том, что при разработке основных направлений развития экономической и политической жизни государства следует исходить из идеи о необходимости подчинять все подготовке к войне против нашей страны. Хотя вполне возможно, что таких же взглядов придерживался и Дэн Сяопин. Важно отметить, что в крайнем раздражении Е Цзяньин признавал, что часть руководителей КПК высказывала сомнения в необходимости продолжать «рытье туннелей» (как будто бы у страны и народа, измученных «культурной революцией», не было других, гораздо более важных задач), а также «заниматься строительством народной обороны».
Сложность ситуации состояла в том, что подготовка к войне, ненависть к нашей стране, стремление оправдать свои действия во время «культурной революции» заботой о подготовке к отражению мифического «нападения», а также стремление сохранить непогрешимость Мао Цзэдуна — все это мешало осмыслению действительно главных вопросов: по какому пути идти Китаю после смерти Мао Цзэдуна, как выбираться из того тупика, в который он завел народ и страну. Тут требовалось рвать со многим, если не сказать с главным, в политике Мао Цзэдуна. Но многие, в том числе и Е Цзяньин, не были способны на такие шаги. Они предпочитали постепенное освобождение от части пут прошлого. Они хотели и продвигаться вперед, и сохранять авторитет и престиж Мао Цзэдуна, а благодаря этому защитить свое поведение в период «культурной революции». Поэтому они и хватались за вопрос, который, с одной стороны, не был в фокусе внимания народа и в то же время мог найти поддержку у тех, кто был охвачен ненавистью к внешним врагам, прежде всего к нашей стране.
Важно подчеркнуть, что Е Цзяньин и его сторонники могли продержаться у власти с такими взглядами лишь исторически ограниченное время, так как национальные интересы требовали изменения отношения к нашей стране. Исторически неизбежным был переход от отношений военной конфронтации, которые искусственно и в одностороннем порядке создал Мао Цзэдун, к мирным отношениям совершенно самостоятельных партнеров на мировой арене, которые, по крайней мере, внешне заявляют о стремлении жить в мире добрыми соседями.
Но до этого еще должно было пройти некоторое время.
Пока вернемся к выступлению Е Цзяньина. В его речи косвенно нашли свое отражение, очевидно, довольно сильные настроения в руководстве в пользу мнения о том, что СССР не нападет на КНР, если она сама не будет провоцировать военное столкновение.
А ведь идея «активной обороны» Мао Цзэдуна строилась на плане провокационных действий, например стрельбы на границе, с помощью которых он рассчитывал заставить нас броситься в войну против Китая, ввести свои войска на его территорию; вот тогда-то Мао Цзэдун и рассчитывал в затяжной войне, применяя партизанские методы, используя вырытые заранее многокилометровые туннели, уничтожить живую силу, обескровить армию нашей страны на территории КНР, а затем перейти в наступление и захватить те наши территории, на которые он претендовал.
К 3-му пленуму ЦК КПК 11-го созыва среди руководителей партии, очевидно, усилились настроения в пользу отказа от тезиса о неизбежности войны и о необходимости при определении политики и внутри страны и за рубежом исходить из требований подготовки к войне, из перспективы войны против СССР.
Тяжелый опыт «культурной революции» привел многих руководителей партии в КНР к осознанию ошибочности идеи Мао Цзэдуна о допустимости войны, о неизбежности войны. Мысль о возможности и необходимости мирных отношений с нашей страной в результате краха идеи «культурной революции» после смерти Мао Цзэдуна не сразу, но возобладала в КНР. Хотя рецидивы намерений со временем «подавить» нашу страну, «рассчитаться» с ней, прежде всего как с «территориальным должником», сохраняются до сих пор.
