Важно отметить, что с реабилитировавшихся снималось обвинение в том, что они распространяли «ревизионизм». Таким образом, получалось, что Мао Цзэдун поднялся на борьбу против призрака «ревизионизма», опасаясь того, что еще не материализовалось, а Линь Бяо и «четверка» расправлялись со своими противниками как с носителями той «ревизионистской линии», которой в КНР не было. Трактовка ситуации сводилась к тому, что Мао Цзэдун был «теоретически прав», нацеливая партию на предотвращение того, что могло ей угрожать в неопределенном будущем, ибо за границами КНР «ревизионизм» «существовал» в СССР и пример «буржуазного перерождения», опять-таки в СССР, «имелся». В то же время в КНР такой ситуации — «ревизионистской линии» и процесса «перерождения» — еще не было. Однако окружавшие Мао Цзэдуна лица — Линь Бяо, Чэнь Бода, Цзян Цин и прочие — подхватили и развили мысль председателя о том, что «ревизионистская линия» в КПК и в КНР уже существует. Мао Цзэдун дал санкцию на борьбу против нее. Фактически же, по существовавшей в начале 1979 г. версии, Мао Цзэдун был введен в заблуждение своими ближайшими сторонниками. Предлагалось еще более снисходительно относиться к Мао Цзэдуну, ибо его ближайшее окружение, возможно, и само не очень хорошо поняло Мао Цзэдуна. На практике это привело к тому, что борьба за чистоту идей стала наполняться политическим содержанием, чего Мао Цзэдун не имел в виду.
Такая трактовка «культурной революции» — сложная, состоявшая из противоречивых утверждений— оказалась возможной в начале 1979 г. лишь из-за состава руководства партии, где сторонники «культурной революции» занимали половину мест.
Показательно в этой связи появление в конце февраля 1979 г. в центральной печати статьи жены Дэн То. Дин Илань писала, что перед смертью Дэн То оставил письмо руководителям Пекинского горкома КПК Пэн Чжэню и Лю Жэню, где он заявлял о своей верности КПК и Мао Цзэдуну. По словам Дин Илань, Дэн То не выступал против Мао Цзэдуна, а, напротив, являлся «активным пропагандистом идей Мао Цзэдуна». В статье не раскрывались обстоятельства смерти Дэн То (он покончил жизнь самоубийством, не видя выхода, будучи затравлен и заботясь о своих родных), однако была приведена дата его смерти — 17 мая 1966 г. [16]
Отсюда следовало, что реабилитация Дэн То была предпринята при условии, что его родные согласятся признать, что Дэн То не выступал против Мао Цзэдуна и его идей. Такое признание было сделано. Но выглядело оно, учитывая известные обстоятельства, и прежде всего открытую травлю Дэн То в центральной печати, невозможную без санкции Мао Цзэдуна, как нечто навязанное, не натуральное. Здесь нельзя не вспомнить о том, что произведения Дэн То свидетельствовали о том, что в его представлении Мао Цзэдун нес людям одни лишь несчастья.
В мае 1979 г. были напечатаны воспоминания о Дэн То его дочери Дэн Юнь, которая заявила, что отца репрессировали «четверка» и «советник» ГКР — Кан Шэн. Дэн Юнь сообщила, о том, что дети Дэн То были вынуждены во время «культурной революции» «встать на сторону партии» и «отмежеваться от отца». [17]
Вполне естественно, что новое руководство отдела пропаганды ЦК КПК в начале 1979 г. приняло решение и о восстановлении доброго имени министерства культуры КНР, существовавшего до «культурной революции». Формально это выглядело как утверждение отделом пропаганды ЦК КПК решения самой партийной руководящей группы министерства культуры КНР о том, что вся клевета и необоснованные обвинения в адрес министерства культуры, его деятельности на протяжении 17 лет до «культурной революции», должны быть опровергнуты и доброе имя министерства — восстановлено.
Документ о реабилитации деятельности министерства культуры отличался решительными формулировками. В нем утверждалось, что «никогда не существовало никакой «черной линии» в литературе и искусстве», «представителями которой считали товарищей Чжоу Яна, Ся Яня, Тянь Ханя [18] и Ян Ханьшэна». Таким образом, было пересмотрено дело четырех виднейших руководителей работы в сфере культуры до «культурной революции», которых во время нее именовали не иначе как «четырьмя молодчиками». Было заявлено, что следует снять с министерства культуры ярлык «министерства императоров и князей, генералов и сановников, кавалеров и барышень» или «мертвецов-иностранцев», «слуг буржуазии». Партийная руководящая группа министерства культуры также утверждала, что в течение всех 17 лет до «культурной революции» министерство проводило «линию партии и добилось больших успехов». [19]
