Отныне дети указанных лиц не должны подвергаться какой-либо дискриминации при поступлении на работу и учебу, при наборе в армию, при приеме в КПК и КСМК.
Одновременно министерство общественной безопасности опубликовало уведомление о том, что указанные меры будут осуществляться и в отношении представителей упомянутых «четырех категорий», находящихся не только в деревне, но и в городе, исходя из «реальной обстановки»; помимо снятия ярлыков будет производиться пересмотр правильности отнесения в прошлом тех или иных людей к социально опасным категориям. [227]
Итак, после 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва были приняты меры для того, чтобы привлечь на сторону властей не только национальную буржуазию, но и те слои населения, которые ранее относились к так называемым «четырем категориям», именовались «помещиками, кулаками, плохими элементами и контрреволюционерами». При этом речь шла в особенности о детях и внуках этих людей.
Возвращенцы были особенно заинтересованы в привлечении на свою сторону симпатий молодежи. Эти меры свидетельствовали и о том, что политика Мао Цзэдуна привела к появлению большого числа людей, которые обоснованно считали себя париями в обществе и были настроены против властей. Это говорило также о том, что теоретические выкладки Мао Цзэдуна о классах и классовой борьбе в КНР на практике не выдержали испытания действительностью. Все это свидетельствовало также о намерении по крайней мере части руководителей изменить сами основы своей политики, прежде всего, в сфере экономики.
Эти меры были направлены на то, чтобы содействовать внешней политике особенно в отношении Тайваня, Сянгана, китайцев, проживавших за границей, а также в сфере сотрудничества с иностранными капиталистами, со странами Запада.
Пересмотру и атакам подвергались существовавшие в период «культурной революции» установки о роли исторической личности, о вождях, о культе личности. Появились утверждения о том, что под понятием «вождь», привычно связывавшемся в сознании поколений китайцев лишь с одной личностью, с Мао Цзэдуном, отныне следует понимать «группу руководителей», как некоего «коллективного вождя». [228]
Утверждалось также, что в оценку исторических личностей в предшествующий период истории КНР была внесена большая путаница; в частности, говорилось о путаной оценке Конфуция. Выдвигался тезис о том, что следует критиковать ошибки отдельных личностей и подчеркивать их исторические заслуги. Особый упор делался на утверждении о необходимости не искажать историю. Например, отрицался бытовавший ранее постулат о том, что в Цзинганшане с силами Мао Цзэдуна первыми соединились войска Линь Бяо, в то время как в действительности это были отряды Чжу Дэ. [229]
Одновременно велась борьба против высказываний и действий, направленных на создание культа личности. Подчеркивалось, что следует выступать за коллективное руководство, [230] которое предусматривает предоставление права высказываться и даже «ругать». В этой связи упоминалось о том, что 3-й пленум ЦК КПК 11-го созыва, в соответствии с предложением Хуа Гофэна, высказался против того, чтобы взгляды отдельных руководителей представлялись как «указания», а также подтвердил право членов КПК высказывать критические замечания в адрес вышестоящих партийных руководителей вплоть до членов ЦК КПК и членов постоянного комитета ВСНП. [231]
Все это отражало как борьбу по вопросу об оценке личности и роли Мао Цзэдуна, так и продолжавшуюся фракционную борьбу в руководстве партии.
Оценку роли Мао Цзэдуна в начале 1979 г. дать не удалось: одни требовали основное внимание сосредоточить на осуждении культа и действий Мао Цзэдуна, на недопущении повторения ошибок, на наказании тех, кто, наряду с Мао Цзэдуном, несет ответственность за преступления периода «культурной революции» и более ранних периодов истории как КПК, так и КНР; другие настаивали на том, чтобы дать Мао Цзэдуну сбалансированную оценку, признать и его заслуги, и его недостатки; в каждый отдельный период истории КПК и КНР отмечать заслуги Мао Цзэдуна, упоминая в тех отдельных случаях, когда без этого нельзя обойтись, и о некоторых его недостатках. Борьба по этому вопросу была настолько острой, что вряд ли можно было ожидать, что она закончится в ближайшее время.
С другой стороны, при обсуждении этих вопросов явно проскальзывало намерение создавать для представителей разных фракций равные возможности, равное участие в руководящей деятельности. Фактически отвергалось выпячивание личности Хуа Гофэна, имевшее место в первый период после смерти Мао Цзэдуна. Тогда Хуа Гофэна начали именовать «мудрым вождем», очевидно, чтобы отличать его от Мао Цзэдуна, которого в свое время называли не иначе как «великим вождем». Хуа Гофэн потерял свои прежние права и прежнее положение.
