В то время его личным конфиденциальным секретарем был товарищ Е Сюйфу. Это был кадровый работник НОАК. Человек он был бесхитростный, искренний; много лет следовал за председателем Мао Цзэдуном, к работе относился серьезно, ответственно; делал свое дело с усердием и осмотрительностью. Секретарь Е Сюйфу в это время заболел неизлечимой болезнью, находился в госпитале, и это волновало председателя. Он все надеялся на то, что секретарь Е Сюйфу сможет поправиться, вернется и продолжит работу. Поэтому на это время работу секретаря (получение и отправка документов) вместо него вела я.
Из-за того что зрение ему этого не позволяло, председатель велел мне читать ему документы, книги, письма, газеты, а он воспринимал все это на слух; и именно с этого времени работники из обслуживающего персонала начали вместо него на документах, относительно которых он высказывал свое мнение, в соответствии с этим мнением, рисовать кружочки и писать резолюции.
В августе 1974 г. в провинции Хубэй в городе Ухане в доме для почетных гостей на берегу озера Дунху, где остановился председатель Мао Цзэдун, он прошел обследование состояния зрения. Точный диагноз гласил: «Старческая катаракта». При этом степень поражения левого и правого глаза была различной. Это заболевание состоит в том, что в зрачке появляется белесый отсвет, отблеск, из-за чего хрусталик мутнеет. После того как болезнь председателя Мао Цзэдуна была выявлена и диагностирована, оказалось, что не существует таких методов лечения, которые бы быстро дали эффект. С медицинской точки зрения думать о мерах лечения можно было только после того, как болезнь пройдет несколько стадий: стадию возникновения опухоли, ее роста, созревания и стадию, когда опухоль будет находиться в перезревшем состоянии. Лишь тогда, исходя из состояния больного, только и можно заняться лечением болезни. Это означало, что при такой болезни оставалось только ждать; ждать до того момента, когда катаракта созреет, и только после этого оказывалось возможным сделать операцию.
Когда у председателя Мао Цзэдуна заболели глаза, то об этом из членов ЦК партии, и даже из членов политбюро, знали по-прежнему только те несколько человек, которые отвечали за руководство группой врачей, лечивших председателя Мао Цзэдуна, то есть премьер Чжоу Эньлай, Ван Дунсин, а также несколько других; народ всей страны тем более не знал об этой ситуации. И вот они, эти несколько человек, зная о случившемся, проявляли заботу и оказывали поддержку в той работе, которая велась подле председателя; особенно беспокоился премьер Чжоу Эньлай. Мало того что он своевременно интересовался ходом болезни и давал инструкции консилиуму экспертов-окулистов, но еще и переслал председателю Мао Цзэдуну очки, которыми сам пользовался на протяжении многих лёт. Он также отправил мне письмо, в котором писал: «Эти очки я носил много лет; они довольно удобные. Посылаю председателю; пусть попробует поносить.
Если не подходят, скажи мне; тогда мы подберем другие очки для председателя».
Премьер Чжоу Эньлай думал о каждой мелочи, связанной со здоровьем председателя, и в этой области каждый вопрос решал, доходя до тонкости. Таких случаев было столько, что обо всех и не рассказать; это нескончаемая череда. В силу того, что объем данной статьи ограничен, я не буду приводить здесь один пример за другим и ограничусь уже сказанным.
В период болезни председателя Мао Цзэдуна в целях усиления руководства группой врачей на время заболевания премьера Чжоу Эньлая работа по руководству бригадой медиков была возложена на товарища Дэн Сяопина. Можно сказать, что они (Чжоу Эньлай и Дэн Сяопин. —
За все эти годы, когда председатель был болен, он никогда не показывал обслуживавшим его работникам, врачам и медицинским сестрам, что страдает, что его одолевают мрачные мысли и что он отчаивается. Он стремился сделать все, чтобы никто не узнал о муках, которые ему приносил недуг. Когда его осматривали врачи, он всегда с юмором беседовал с ними, снимая напряжение у врачей и их опасения. В этих случаях он также любил заговаривать на посторонние темы: спрашивал, как фамилия, имя, из каких мест они родом. Он шутил или говорил еще о чем-нибудь. Фактически он использовал остроумие и юмор, чтобы легче переносить страдания, которые ему приносила болезнь; он боролся с болезнью с присущей ему твердостью и стойкостью.
Его манеры, поведение и слова снимали напряжение, которое возникало у врачей, когда они видели его или осматривали его. Благодаря всему этому врачи и сестры ощущали, что вождь — это их близкий друг; и почти каждый сеанс лечения проходил в теплой и радостной атмосфере.
