В том же Шанхае сторонники «четверки» говорили своим противникам: «С вами мы счеты сведем после 9 октября!»
В некоторых провинциях велась подготовка к съемке на цветной пленке документальных фильмов о «великом празднике».
Е Цзяньин в создавшейся обстановке пришел к выводу о том, что медлить нельзя. Решающий момент наступил. Более того, вопрос стоял так, что либо одна, либо другая сторона должна была кардинально решить вопрос о своем противнике. Многие кадровые работники могли последовать за «четверкой». «Четверка» же могла начать свои действия 7 октября. Следовало ее опередить.
Е Цзяньин вызвал Ван Дунсина и спросил его: «В каком состоянии подготовка?»
«В основном все готово», — ответил Ван Дунсин.
«Хорошо. Тогда действуем так, как было решено! По-моему, в соответствии с ранее принятым планом, 6 октября вечером в 8 часов начинаем действовать! Доложи товарищу Хуа Гофэну; посмотрим, какие еще у него соображения». Е Цзяньин отдал боевой приказ.
6 октября 1976 г. была среда.
В первой половине дня Ван Хунвэнь, Чжан Чуньцяо получили уведомления (от имени Хуа Гофэна —
Во второй половине дня Яо Вэньюаня уведомили по телефону, что на 8 часов вечера назначено обсуждение вопросов пропаганды в павильоне Хуайжэньтан.
Хуайжэньтан — дворцовая постройка, оставшаяся еще от династии Цин. В свое время императрица Цыси затратила на постройку этого дворцового павильона 5 миллионов серебряных юаней. Во времена КНР там проводились торжественные партийно-государственные мероприятия.
В 7 часов вечера участвовавшие в операции прибыли в Хуайжэньтан и заняли заранее определенные позиции.
Е Цзяньин, которому исполнилось уже 79 лет, сам приехал в Хуайжэньтан, чтобы лично руководить операцией на месте. Таким образом, и штаб по руководству операцией, и само место операции находились в одном помещении. Это — редкий случай в истории и для Китая, и вообще в мире. В КНР подчеркивали, что это было свидетельством смелости и мудрости замысла.
Собственно говоря, помещение было разгорожено ширмой на две части. В передней части было поставлено кресло для Е Цзяньина под углом к входным дверям.
Назначенное время пришло. Участники операции находились в готовности и в напряжении.
Е Цзяньин сидел в кресле. Он был строг. Руки лежали на подлокотниках. Он держался совершенно спокойно и хладнокровно. Сбоку рядом с ним стоял Хуа Гофэн с вытянутым лицом, руки его непроизвольно двигались. Свой взор он не отводил от входной двери. Он волновался. Ван Дунсину было неудобно появляться на заседании «постоянного комитета», поэтому он находился за ширмой.
В зале было тихо. Не слышно было даже стука сердец. Только из-за окон доносилось необычно звонкое стрекотание цикад.
Послышались шаги. Военные, стоявшие за створками дверей, напряглись.
Появился Ван Хунвэнь. Он вышагивал нагло, как он обычно ходил еще в качестве главаря «бунтарей», или «цзаофаней». Сделав всего один шаг внутрь помещения, он почувствовал, что что-то тут не так. Он заорал, как раненый зверь: «Вы что тут задумали?» Потом он пустил в ход и кулаки и ноги, сопротивлялся и стоял насмерть. Военным с трудом удалось скрутить ему руки.
После устранения «четверки» в официальной печати КНР утверждалось, что Ван Хунвэнь — убийца. Когда он в Шанхае бьш главарем «бунтарей», он сам принимал участие в вооруженных схватках. На его руках кровь честных людей. Он — вор. Он присвоил себе народное достояние. Много денег, легковые автомашины, киноаппарат с цветной пленкой, дорогие магнитофоны, фотоаппараты, пистолет, часы, дорогие сигареты, напитки, продукты. Жировал и пировал. Он — хулиган от политики. Захватывал власть в партии и государстве. Интриган. Имел честолюбивые замыслы. Он — контрреволюционер. Хотел на костях людей построить свой рай. Бросить людей в тюрьму.
Наконец-то его руки связаны.
Ван Хунвэню приказали идти и подвели его к Е Цзяньину и Хуа Гофэну.
Е Цзяньин только посмотрел на него и ничего не сказал. Хуа Гофэн объявил: «Ван Хунвэнь! Ты совместно с Цзян Цин, Чжан Чуньцяо, Яо Вэньюанем выступил против партии, против социализма, пытался узурпировать власть над партией. Это — серьезный вопрос. ЦК принял решение изолировать тебя и провести соответствующее расследование!»
Ван Хунвэнь смотрел в пол. Когда его уводили, он тяжело вздохнул и сказал: «Не ожидал, что вы будете действовать так быстро».
Это признание свидетельствовало о том, что они подготовились действовать, но действовали медленно. Недооценили противника. Признание Ван Хунвэня свидетельствовало и о том, что Е Цзяньин действовал совершенно правильно. Была доказана мудрость воинского искусства: «Скорость побеждает, промедление ведет к поражению».
Ли Гуанъинь и другие увели Ван Хунвэня. Вышли через боковой вход, посадили его в машину «Хунци». Ван Хунвэня отвезли в бункер и изолировали, поместили под наблюдение.
